Его Сиятельство Вовчик. Часть 4 - Тимур Машуков Страница 19

Ноги сами понесли меня к сокровищнице. Вниз по ступеням, мимо зала со столом, вниз по коридору, туда, где ждал батя. Время уходило — я чувствовал, как оазис тает под ногами, как песок сыплется с потолка, как трескаются стены.

Я влетел в сокровищницу. Отец стоял и держал портал. Сколько прошло времени, я не знал, но по его напряженному лицу видел, что он на грани.

Я мягко перехватил управление — пока шел ритуал, я не только не ослаб, но, кажется, стал еще сильней. Будто каждый уходящий поделился со мной не только благодарностью, но и крупицей своей души, своей силой, своей надеждой. Не знаю, в кого я теперь превратился, но от прежнего Вовчика не осталось и следа. К добру это или к худу — покажет время.

— Ну что, — сказал я отцу. — Пора домой…

И, пропустив его вперед, шагнул следом, не оглядываясь назад. И последнее, что я услышал, это тихий шелест песка за моей спиной…

Глава 8

Глава 8

— Сынок!!!

На мне — настоящем, уже не Анубисе, чье тело растворилось при переходе через портал, повисла мама, заливая меня горячими слезами. Объятья, поцелуи — она не желала меня отпускать ни на секунду.

Правда, был во всем этом один нюанс — моя одежда. Я же, когда был Анубисом, был замотан в тряпку. Теперь тело стало гораздо меньше, а тряпка осталась прежних размеров. За что ей держаться? Ну, вот она и упала. Так что стоял я перед мамой, в чем она меня родила, имея из всей одежды только три колечка, одно из которых было не видно, и жезл в руке.

— Вовчик!

Стоило маме от меня все же оторваться, как на мне повисла уже Софа, прижавшись так, что у меня пошла естественная реакция. Девушки-то у меня не знаю сколько времени не было!

Ох, какой конфуз!!! А эта трется так, будто желает заняться всякими непристойностями прямо сейчас, не сходя с места. Хотя, почему будто то? Явно желает — вон как глазки-то блестят. Так-то я не против, но не люблю при всех, советами же замучают.

— Так, все объятья потом!

Спас меня батя, буквально оторвав Софу от меня. Поэтому я, не растерявшись (голова-то у меня, когда надо, очень быстро соображает), подхватил упавшую тряпку и быстро вернул ее обратно, обернувшись для надёжности два раза и зацепив на золотой зажим. Прикольная, кстати, штука — в ней удобно будет из душа выходить, ага. Ну, и еще она была достаточно плотной, чтобы не смущать дам торчащим членом. Ладно мама — это мама, с ней все понятно. Софа тоже — чего она там не видела? А вот вторая мама — это уже серьезно, и обниматься она лезет тоже серьезно. А батя ревнивый, а жопа у меня сейчас крайне беззащитна…

— Дамы, прошу прощенья. Мне надо отлучиться буквально на пару минут, — извинившись, я рванул к себе в комнату тщательно лавируя между грудами золота, которое было, казалось, везде — в комнатах, коридорах, даже на кухне. Влетел к себе — краем глаза заметил еще с десяток сундуков, рванул к шкафу, достал одежду, переоделся, заметив, что она мне неожиданно стала мала. Нет, так-то я в нее влез, но в плечах жала жутко и трещала по швам. Ладно, пока сойдет, а потом обновлю гардероб. Ванну бы принять, но это после.

Посмотрел на себя в зеркало — хорош. Взгляд стальной, мужественный, дерзкий. Плечи — ух какие! Напряг бицепс — чуть не порвал рубашку. Огонь! Тело дышало здоровьем, бодростью и адреналином.

Мысленно поставив самому себе лайк, пошел обратно — есть хотелось жутко. И спать тоже. Но не дадут. Да и пока все еще горит в памяти, лучше обсудить и прикинуть ответные меры. Я ж иначе не усну, пока не пойму, как мы будем карать всяких египетских негодяев. Да и надо еще прикинуть, что рассказывать, а что нет. О божественной чаше точно буду молчать. А остальное, думаю, можно.

Морду Анубиса спишу на проклятье оазиса. Все равно проверить это некому. Что же касается его тела… Уверен, я смогу его вызвать, если захочу. Главное, делать это надо подальше от людей — пусть будет моей тайной.

Жезл я запихнул в кольцо — еле-еле влез, — расставаться с ним я не был намерен. Было бы слишком глупо лишиться возможности быстро перенестись в любую точку мира. Да и в других руках он работать не будет — все же это игрушка бога. В моих обычных тоже, только когда я в теле Анубиса. Не знаю, откуда я это знаю, но вот как-то так.

Спустился. Народ таскал золото в подвал, который раньше использовался как большая кладовая. Ну прям очень большая. Теперь из нее выкинули весь хлам, и есть шанс, что-то, что валяется сейчас под ногами, там поместится.

Батя с золотой лихорадкой в глазах руководил процессом, кажется, успев охрипнуть от криков. Остальные были тут же — сидели и смотрели.

Я подошел, поинтересовался насчет еды. Мама вскочила и потащила меня в кабинет отца — единственное тихое место в доме. Распоряжения были отданы быстро, и вот я уже, не успев опомниться, сижу, жую, запихиваюсь такой родной и любимой пищей под умиленными взглядами женщин.

— Чего? — посмотрел я на них, когда они начали хихикать.

— Ты ешь, ешь, — пододвинула мама ко мне блюдо с копчеными куропатками. — Просто мне кажется, ты даже не замечаешь, что проглатываешь.

— У меня волчий аппетит. Да и соскучился по нормальной еде, которую видно.

— Бедненький, — проявила несвойственное ей участие Софа. — Совсем оголодал на египетских харчах. Небось, кормили всякими финиками и прочими сухофруктами? Совсем отощал.

— Да? — удивился я, посмотрев в зеркало напротив. Морда квадратная, анорексии вроде не наблюдается. — Хотя, может, ты и права — какие в крысах калории?

— Крысах? — обалдела она, а вместе с ней и мамы.

— Ну да. Я ж в гробнице две недели ими питался. Сырыми или чуть поджаренными. Эфира-то не было. Но они ниче так — особенно если сутки ничего не есть, убегая от взбесившихся мумий. Да и в темноте не сильно видно, что именно ешь. Если бы еще соль была и перчик черный, так и за деликатес могли бы сойти.

— Кошмар!!!

— Ужас!!!

— Я лично буду резать по кусочкам этих выродков, что засунули тебя туда! — мама гневно сжала кулаки.

А она может, как-никак