Жрец Хаоса. Книга Х - М. Борзых Страница 15

Ритмичные движения горлом, раскрытые широко губы и гипнотический взгляд глаза в глаза не оставил бы равнодушным даже святого, а видят боги, я святым никогда и не был.

Твою мать… Кажется, мне срочно нужно было увидеться с Эсрай, причём в какой-нибудь явно неформальной обстановке если один взгляд и короткий процесс заставили меня возбудиться не на шутку.

А между тем Камелия чуть вздрагивала, высасывая кровь даже сквозь ткань, но вовремя сдержала себя, прежде чем предстать в моих глазах абсолютной — не то нимфоманкой, не то наркоманкой, причём неизвестно, что в данной ситуации было бы лучше. Осторожно вытерев указательным пальчиком уголки губ, не давая пропасть даже капельке крови, магичка подняла на меня абсолютно серьёзный взгляд и, сделав несколько глубоких вдохов, произнесла:

— Вынуждена предупредить, я не уверена в собственном выводе из-за крайне малого опыта. И, возможно, вам следует переговорить с матриархом нашего рода — Динарой Фаритовной. Однако же мой вывод следующий: это существо — химера, прошедшая очень много вариантов изменений. И, возможно, где-то от одной до пяти сотых частей в её крови имеется составляющая, присущая людям. Но погрешность настолько минимальна, что моего опыта недостаточно, чтобы гарантировать вам соответствующий процент.

— Благодарю вас, госпожа Камелия. Если я оставлю вам сей подарок для Динары Фаритовны и попрошу, когда она вернётся, передать мою личную просьбу провести соответствующий анализ. Сделаете ли вы мне подобную любезность?

Теперь уже я смотрел на девицу голодным взглядом, не хуже, чем удав на кролика. А если уж быть совсем честным, то в этот момент я представлял как Камелия стонала от удовольствия, ритмично раскачиваясь верхом на мне и накрывая нас водопадом своих волос.

На секунду я кажется заметил именно этот образ в алом зрачке магички, после чего та часто задышала, чуть приоткрыв губы и едва выдавила из себя:

— О да, ваше сиятельство…

— Я вас очень прошу, — склонился я к шее девушки, обдавая ту горячим дыханием, отчего мурашки пробежали на теле магички… — пусть сие останется между нами. Это будет наша маленькая тайна… — Камелия судорожно сглотнула и кивнула, не в силах ответить. — Я, конечно, понимаю, что женщины — существа любящие хранить тайны совместно, но…— Я очень надеюсь, что вы не относитесь к числу столь легкомысленных особ.

Я осторожно коснулся ладонью пальчиков магички и поднёс их к губам, запечатлев легчайший поцелуй, заодно скрепляя наш уговор. При этом свой взгляд я не отрывал от взгляда девушки. Возможно, это выглядело несколько фривольно, а возможно, даже и многообещающе, но сейчас мне было плевать.

— Да, ваше сиятельство, — прохрипела Камелия. — Вы можете рассчитывать на то, что мои губы раскроются лишь по делу.

Звучало это настолько двусмысленно, да и сопровождалось соответствующим движением язычка, что сомнений в двоякости обещания не осталось. Огонь девица!

Ещё раз поблагодарив магичку, я умчался по собственным делам, и впервые мысль о приказе, разрешающем Угаровым заводить нескольких супруг, не казалась мне кощунственной.

* * *

Домой я прибыл, что называется, в самом неработоспособном состоянии. Но, как говорится, труд сделал из обезьяны человека, а из похотливой обезьяны залюбленного человека, потому на ночную вахту к бабушке я заступал с толикой предвкушения предстоящего облегчения.

Я уже давно заметил, что в паре с бабушкой мне всегда работалось спокойно, и умиротворённо. Зачастую мы перебрасывались редкими фразами в процессе, но сегодня я уютно молчал весь сеанс.

Бабушка, заметив мою неразговорчивость, лишь косилась, но задавать вопросы не спешила. Лишь после того, как очередная химера была готова, княгиня поинтересовалась у меня:

— Ты сегодня непривычно молчалив и задумчив. В чем дело?

— Да так, — начал я, сперва думав умолчать о собственных мыслях, но позже всё же решил пообщаться. Ведь с кем, как не с Елизаветой Ольгердовной, мне было обсуждать столь деликатную тему, как семейные скелеты в шкафу. — А как погиб дед Ингвар?

Слова Бьерна Утгарда о посмертном зароке, не позволявшем мне чего-либо рассказывать до момента, пока я не отправлюсь в Утгард, не давали мне ни сна, ни покоя.

Бабушка сразу посмурнела, но не стала увиливать от ответа:

— На самом деле никто не знает. В семейном склепе в Химерово, на месте могилы деда Ингвара… лишь надгробная плита и пустой саркофаг. Это кенотаф, когда хоронят лишь память о человеке, но не его тело.

— А как вы узнали, что он всё-таки умер? — не унимался я. — Мало ли… что бывает… Конечно, жизнь магов конечна. Но те же Волошины прекрасно доказывают, что жить можно гораздо дольше, чем предполагает официальная наука. Мало ли, могли и соврать, принеся нам соответствующую весть.

Бабушка грустно улыбнулась, а после ответила вопросом на вопрос:

— Каким образом ты узнал, что стал главой рода?

В моей памяти всплыло появление предка, возложившего на моё плечо меч и задавшего вопрос, готов ли я принять главенство в роду, о чём я и сообщил княгине.

— Вот именно, — сказала Елизавета Ольгердовна. — Ко мне предки также явились с соответствующим предложением.

— Но ко мне-то они явились, когда вы были ещё живы. Вы ведь на тот момент лишь силу потеряли, — резонно заметил я.

— Согласна. И ты стал сильнейшим. Точно так же произошло и со мной.

— Стоп. А ваш отец? — тут же вспомнил я. — Или дед сделал ставку на вас, а не на сына?

— После того как отец не смог установить ментальную связь с роем, дед обратил своё внимание на меня. И, собственно, оказался прав. Ведь предки в итоге опустили моего отца в цепи наследования и передали главенство в роду сразу мне.

Беседуя, мы с княгиней наводили порядок в лаборатории и разбирали реагенты, ведь сегодня работали с использованием алхимии. Имея лекаря в роду, можно было и сэкономить, но и мы меру знали, привлекая Эльзу к созданию химер далеко не каждую ночь и давая сестре возможность отдохнуть и выспаться. Периодически её подменял Мясников, Лемонс же чаще дежурил в ночную смену в больнице.

— То есть гипотетически может оказаться так, что дед где-то всё ещё жив — без источника и без сил? — предположил я.

— Ну, если очень гипотетически, — задумалась бабушка, — то, может быть. Но я сильно сомневаюсь. Ведь на момент, когда главенство