Его Сиятельство Вовчик. Часть 4 - Тимур Машуков Страница 14

Ой, я это вслух сказал, что ли? Иначе с чего эти так подозрительно хихикают?

Так, все — где там мое золото и каменья драгоценные? Не забыть бы, что еще в пустыне сундучок такой не маленький зарыт — где искать, я помню. И пусть батя потом только скажет, что я транжира. Но много — не мало. Поэтому я, довольно скалясь, шел за девушками, уже прикидывая, куда все это буду тратить. И я, конечно же, не услышал, как кто-то далеко наверху опять засмеялся, услышав мои мысли…

Глава 6

Глава 6

— Господин, — Ар Шем уже поджидал нас. — Вы готовы увидеть то, что принадлежит вам по праву крови?

Я замер. Внутри что-то ёкнуло — не сердце, а то место, где теперь жила эта шакалья сущность. Оно отозвалось на имя древнего бога жадным, тянущим чувством. Мое золото!!! Моя прелесть!!!

— Веди, — сказал я, встряхнувшись.

Мы пошли обратно через зал, мимо колонн, к незаметной двери в углу, на которую я прежде даже не обратил внимания. Ар Шем толкнул её — камень бесшумно ушёл в стену, открывая тёмный проход.

Я шагнул внутрь.

Запах. Металла, древности, чего-то сладкого и тяжёлого. Воздух здесь был плотным, его хотелось резать ножом. Магия фонила так, что волосы на загривке встали дыбом — вернее, на том, что теперь было загривком.

Коридор вёл вниз. Долго. Очень долго. Я насчитал сотню ступеней, потом сбился. Стены были гладкими, без единой надписи или рисунка. Только камень и тьма, которую разгонял светильник Ар Шема.

— Это всё принадлежит тебе, господин, — прошелестел старик. — Ты — Анубис. Ты пришёл. Значит, сокровища ждали тебя.

— С каких пор?

— Всегда. Тысячи лет. С тех пор, как последний Анубис ушёл.

Я хотел спросить, куда ушёл, но не успел.

Коридор кончился. Мы вышли в зал.

И я забыл, как дышать.

Огромное помещение — но я не видел ни стен, ни потолка, только золото. Оно было везде. Под ногами — груды монет, в которые нога уходила по щиколотку. Вдоль стен — сундуки, раскрытые, разбитые, целые, из которых золото высыпалось наружу, текло, как вода. На стенах — панно из драгоценных камней, вделанных прямо в камень. На полу — россыпи изумрудов, рубинов, сапфиров, валяющихся как обычная галька.

Я сделал шаг. Монеты звякнули под ногой. Ещё шаг — под лодыжку попался браслет, массивный, золотой, с огромным камнем. Я наклонился, поднял. Тяжелый. Настоящий.

— Охренеть, — сказал я вслух.

Ар Шем с почтительным видом стоял у входа, не двигаясь внутрь. Его светильник освещал только малую часть этого великолепия, но и этого хватало, чтобы мозг закипел.

Я пошёл дальше. Монеты разъезжались под ногами, как гравий. Я споткнулся о какой-то кубок, едва не упал, выругался. Поднял кубок — похоже на платину, с чеканкой, тяжёлый. Бросил обратно. Звякнуло.

Сундуки. Я открыл ближайший — доверху заполнен золотыми слитками. Аккуратными, ровными, будто вчера отлитыми. Рядом — другой, с камнями. Неогранёнными, но огромными — с кулак, с два кулака. Они переливались в свете, кидали радужные зайчики.

— Это сколько же… — прошептал я.

Я попытался прикинуть. Если всё это продать… Нет, даже не продать — просто вывезти. Грузовиками. Самолётами. Целая армада самолётов. Грузовых. Военных, наверное. Впрочем, можно, наверное, все вместить и в один — у нас же вроде есть супертяжеловозы, что танки возят. Вот в него и напихать. Или в парочку. Пусть у бати об этом голова болит.

Мне стало смешно. А потом страшно.

Потому что внутри меня, где-то глубоко, зашевелилась жадность. Не моя, человеческая, а та, древняя, шакалья. Она смотрела на золото и хотела. Хотела всё. Сгрести, спрятать, никому не отдавать.

Я тряхнул головой.

— Это всё… моё?

— Твоё, господин. — Ар Шем поклонился. — Хранилось веками. Ждало хозяина.

Я побрёл дальше, разглядывая. Оружие — мечи, кинжалы, топоры — инкрустированные камнями, с золотыми рукоятями, они валялись кучами, будто их сюда просто сбросили. Доспехи — целые, разобранные, грудой. Шлемы с гребнями, нагрудники с чеканкой, поножи.

Статуэтки. Маленькие, большие, из золота, из серебра, из чёрного дерева с глазами из камней. Боги, звери, люди. Сотни, тысячи.

Вазы. Амфоры. Кувшины. Всё золотое, всё с узорами, всё древнее.

Я наткнулся на россыпь монет, присел на корточки, зачерпнул горсть. Монеты сыпались сквозь пальцы, звенели, пахли тысячелетиями.

— За это можно купить всё, — сказал я. — Страну. Континент. Несколько континентов.

— Можно, господин, — согласился Ар Шем.

— А вывезти это как?

Он пожал плечами.

— Это не моя забота, господин. Я только храню.

Я поднялся. Прошёл ещё дальше, туда, где в центре зала возвышалось что-то огромное, накрытое тканью. Дёрнул ткань — она рассыпалась в пыль.

Под ней стоял саркофаг. Золотой. Целиком. С узорами, с письменами, с фигурой человека на крышке. Рядом — ещё один. И ещё. Целая линия.

— Чьи? — спросил я хрипло.

— Тех, кто служил Анубису. Их награда — вечный покой в золоте. Тел внутри нет, только изображения.

Я обошёл саркофаги. За ними открылась стена, сплошь покрытая камнями. Не панно — просто стена, в которую камни вделаны в хаотичном порядке, как в детской поделке. Но камни были настоящие. Я провёл когтем по одному — царапины не осталось. Алмаз? Может быть.

— Господин, — голос Ар Шема донёсся издалека. — Время.

Я обернулся. Старик стоял у входа, и свет его светильника казался далёкой звездой.

— Что?

— Ты говорил, что ждешь звонка. Сеть ловит только наверху и туда еще надо взойти. Это ведь важно для вас.

Золото. Камни. Сокровища. Всё это было здесь, никуда не денется. А звонок — если не отвечу, батя может разозлиться. А моя жопа очень хорошо помнила тяжесть его ремня.

— Чёрт, — выдохнул я.

Я снова посмотрел на груды монет. На сундуки. На саркофаги. Жадность внутри взвыла — не уходи, здесь твоё, настоящее, вечное!

— Заткнись, — сказал я ей. — Успею ещё.

И побежал.

Точнее, попытался побежать. По золоту бежать оказалось сложно — ноги разъезжались, монеты летели в стороны, я чуть не рухнул лицом в груду изумрудов. Выругался, пошёл быстрее, перебирая ногами, как по болоту.

Ар Шем ждал у входа. На его лице не было удивления — только лёгкая улыбка.

— Жадность Анубиса, господин. Она сильна. Но ты справился.

— Я ещё не справился, — буркнул я, выходя в коридор. — Веди наверх. Быстро.