Жрец Хаоса. Книга Х - М. Борзых Страница 13

На что Волошины только покачали головой:

— Угаровы меняются, но их интересы остаются неизменными.

* * *

Раджпутан, Индия

дворец махараджи Викрамадитьи

До этого, когда трансформации происходили, выпуская наружу её внутреннего зверя, Шайянка всегда оставалась в сознании и руководила собственным видоизменённым телом. Но не в этот раз. Трансформация произошла стремительно, и вот уже в объятиях неизвестной твари оказалась самая настоящая королевская кобра — сине-чёрная, с вставками из драгоценных каменьев и с ядом, капающим с клыков. Капюшон её отливал золотыми узорами, а вокруг распространялась дымка тьмы, от чего-то фонившая магией. Само же сознание принцессы, отстранённое от управления телом, фиксировало изменения, будто наблюдатель, и совершенно никак не могло повлиять на происходящее.

Чудо было уже то, что она понимала, о чём разговаривали две твари: одна, появившаяся в её каменном мешке, и вторая, вдруг захватившая её тело.

— Здравствуй, Погонщик. Это и вправду ты, ни капли не изменился за прошедшие века, — кольца чужого хвоста раскрутились, позволяя кобре спокойно себя чувствовать без «братских объятий».

— А ты всё так же прекрасна, Шула Вахини, наша младшенькая, — уже совсем иным ласковым голосом обратился трёхглавый змей, — и даже сосудом себе выбрала столь же дипломатичную, пластичную, но с твёрдыми, как камень, убеждениями принцессу.

— Хорошая девочка, — прошипела кобра, — единственная разумная из всей этой семейки.

— Пойдёшь с нами?

— Куда? — удивлённо спросила кобра.

— К семье. Кродхан и Маляван заждались, а там, глядишь, и Атикаю тебе удастся успокоить.

— Неужто Тадж вновь призвал вас, и вы собрались все под одной крышей, не поубивав друг друга? — с шипяще-свистящими звуками расхохоталась кобра.

— Нет, Тадж позабыл о нас. Но один из наших потомков умудрился собрать нас воедино.

— Северянин, — не то подтвердила, не то переспросила кобра, завладевшая телом Шайянки.

— Он такой же странник, как и мы. Если мы заперты внутри этого мира, то он попал из другого. И, возможно, именно он станет той песчинкой, которая изменит баланс сил в этом извечном противостоянии.

— Слишком много надежд для одного юного человечка. Он просто не успеет войти в силу, когда начнётся новый передел, — Шайянка отстранённо заметила, как нахмурились все три головы неизвестного змея.

— О чём ты? У нас же ещё есть время. Тадж бы призвал, как минимум, меня — ему нужны армии, чтобы защищать людей. Мои легионы. Он всегда так делал, пробуждая меня заранее. Первым.

— Это было раньше. Ты же знаешь, иногда я могу являться к нему во снах, как тень былой души, и то, что я вижу, меня не радует. Он изменился, и тебе ни в коем случае нельзя с ним встречаться. Мы, потеряв собственные тела, теперь хотя бы свободны от его контроля и управления. Но ты… ты всё ещё ему подконтролен. Сделаешь всё, что он скажет. Предательство Атикаи по сравнению с тем, во что превратился Тадж, покажется тебе цветочками.

Некий Погонщик неуверенно потряс всеми тремя головами, будто бы сбрасывая с себя наваждение.

— Не может быть. Он всегда защищал людей! Он создал нас для этой вечной битвы! Мы всегда были защитниками людей.

— О да, были. Но сейчас Тадж примерил на себя несколько иную роль, и она ему понравилась даже больше, чем защищать генетически и биологически бесполезный, слабый и неконкурентоспособный вид, — сказано коброй это было с такой горечью, будто бы весь мир рухнул к её ногам, разбившись вдребезги, а всё, во что она верила, все те идеалы, которым следовала многие тысячелетия, вдруг были утрачены вместе с моральными ориентирами.

— Погоди, ведь я не слышу барабанов войны. Это значит, что Махашуньята не призывала собственные легионы.

— Конечно, не призывал. Ведь в этот раз великий передел начнёт сам Тадж.

Кобра исчезла, как будто её и не бывало, и обессиленная Шайянка сидела на каменном полу, взирая на огромного змея с тремя головами, огромным хвостом и четырьмя руками, и двумя ногами — если так можно сказать о шестилапом змее, почему-то прямо ходящем, будто герой из русских сказок. Шайянка очень надеялась, что он не причинит ей вреда, ведь она, как оказалось, была носителем для его сестры. Тот самый браслет был ничем иным, как вместилищем души — уж об этом она способна была догадаться. Но что удивило принцессу, так это забота, прозвучавшая в голосе великого змея в отношении принцессы, когда тот обхватил девушку за талию и осторожно подстелил под неё на каменный пол собственный хвост вместо табуретки.

— Простудишься, — буркнул он, будто сердясь на себя за слабость. — Скажи мне, дитя, пойдёшь ли ты с нами? Я могу забрать тебя силой, но смысл, если все великие уговоры должны быть добровольными. Моя сестра, Шула Вахини, слишком слаба для того, чтобы долго поддерживать свой облик, но так или иначе она вошла с тобой в контакт. Я безмерно по ней соскучился. Но тем мы и отличаемся от всех остальных, что мы всегда давали свободу выбора. Пойдёшь ли ты с нами после того, как услышала часть наших разговоров? Поверь, я точно знаю, что где-то на краю сознания ты слышала.

Шайянка отстранённо кивнула, подтвердив слова змея.

— Если легионы уже скапливаются где-то на границах обитаемых земель, то я не уйду из родного дома и с родной земли, — покачала она головой. — Если уж ваша сестра показывала мне во снах правду, то я попробую отсюда хотя бы испугать местных махараджей, дабы они объединились и стали единым фронтом. Здесь мои люди, моя земля и моя ответственность. Простите, но там, куда вы направляетесь, на севере есть свои защитники, а здесь их нет. Здесь некому готовиться к вторжению, поэтому я останусь здесь. Чего бы мне это ни стоило.

Змей понимающие улыбнулся. Вернее, так показалось принцессе, ведь внешне его эмоции походили на тройной оскал. А после в один миг обратился в человека в тёмном доспехе с костяными вставками, посохом в руке и длинными седыми волосами. Цепкий взгляд взирал в душу девушке. Сама же Шайянка, как ни странно, после смены ипостаси змеем не оказалась сидящей на полу. Хвост исчез, но вместо него под девушкой оказался деревянный табурет.

— Теперь понимаю, почему тебя выбрала Шула Вахини. Честь и неимоверная любовь к своей земле — вот те главные качества, на которые она опиралась.