S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса 1 - Ирэн Рудкевич Страница 10

Полив салфетку водкой, принялся оттирать с часов присохшую кровь. Надел их на руку, застегнул ремешок, выставил время. И вытащил пачку бумаги, скотч и карандаши.

На то, чтоб склеить листы между собой, ушло несколько минут, после чего Батя разрисовал их примыкающими друг к другу шестиугольниками. Один пометил словом «крепость». Другой, расположенный через два шестиугольника по диагонали, подписал как «небоскрёб». Остальные просто пронумеровал – приметные названия можно будет и потом придумать.

Дождавшись, когда над одним из лоскутов, на импровизированной карте подписанном цифрой «пятнадцать», сгустится туман, Батя снова взял карандаш и, посмотрев на часы, написал дату и время. Потом повторил действия со следующим окутавшимся туманом лоскутом, с ещё одним, и ещё.

До темноты удалось отследить порядка десяти случаев появления тумана, но повторов пока не было. Голова болела уже попросту нестерпимо, до тошноты и потемнения в глазах, так что Батя, опасаясь в таком состоянии совершить ошибку, отложил дальнейшие наблюдения, проглотил ещё одну обезболивающую таблетку и решил заняться изучением содержимого чехла для полевой аптечки – надежды своевременно отдать его каким-нибудь учёным уже не было.

Что делать с янтарной паутиной, Батя не представлял даже отдалённо, так что просто аккуратно отложил её в сторону. На чистый лист перед собой выложил все три вида шариков: чёрную жемчужину, две красных и по горсти «виноградин» и «горошин». Долго смотрел на них, не зная, что делать дальше. И решился на эксперимент.

Открыл ещё одну бутылку с водой и взял в руки чёрную жемчужину. Покрутил в пальцах, бросил в воду и принялся ждать. Спустя полчаса, сменил чёрную жемчужину на красную. Затем вместо неё положил «горошину», а еще через полчаса и её поменял на «виноградину».

Ни один из шариков с водой не прореагировал, и это, в принципе, было ожидаемо. Так что Батя не расстроился и решил продолжить изыскания, но на этот раз в качестве растворителя применил алкоголь. Налил двести грамм водки в валявшуюся рядом пустую бутылку из-под воды и поочерёдно повторил свои действия.

С жемчужинами и «горошиной» результат получился в точности такой же. А вот от «виноградины» водка почти сразу помутнела, а на её поверхности появились какие-то хлопья.

Подумав, Батя добавил водки до горлышка, закрутил крышку и оставил свой импровизированный реактив доходить до кондиции.

Так, а что с паутиной? Уж её-то Батя успел наесться и вроде как не траванулся. Более того, именно после неё ему неслабо так полегчало, а заживление раны чудесным образом ускорилось. Может, и сейчас надо её пожевать, чтоб самочувствие улучшить?

Ковзвода никогда не считал себя брезгливым. Сколько крови, плоти и внутренностей, не считая обычной грязи и содержащихся в ней гадостей, ему доводилось держать в руках в самом что ни на есть буквальном смысле слова. И ничего. А вот мысль о том, чтоб добровольно сожрать эту вот дрянь, ничего, кроме отвращения, не вызывала – несмотря даже на то, что дрянь проверенная и, быть может, даже в чём-то полезная.

Поколебавшись, Батя всё-таки решился. Оторвал нитку, закинул в рот, старательно пережевал и прислушался к собственным ощущениям.

Нет, лучше ему не стало ни спустя пять, ни спустя десять минут. Выплюнув нить, командир свернул крышку у ещё одной бутылки с водой и старательно прополоскал рот. Снова погрузился в раздумья.

Так, кажется, ещё он тогда проглотил какой-то шарик. Или не проглотил? Может, тот просто растворился во рту, пока Батя валялся в отключке? Возможно. Осталось только определить, какой именно шарик из имеющихся разновидностей тогда был.

Вроде бы ощущался он гладким. Значит, жемчуг. Чёрный или красный? Это уж точно не определить, на языке у Бати глаз никогда не было, да и от случайного употребления непонятной органики они тоже не спешили расти. Что немного обнадёживало. Но именно что немного.

Так и не решившись больше ни на что, Батя сделал вывод, что утро вечера мудрее, и завалился спать. Сон, правда, никак не шёл – боль сдавливала виски и категорически отказывалась отступать. В итоге комвзвода всё-таки сумел погрузиться в некое подобие дрёмы, – сказалась военная привычка засыпать в любых условиях, – но то и дело подрывался то от посвиста ветра, а то от далёкого, но от того не менее жуткого урчания бродивших неподалёку тварей.

Откуда они взялись? Набежали, почуяв, что скоро здесь появится туман? Или унюхали его, батин, запах, и рыщут в поисках спрятавшейся двуногой еды?

К утру самочувствие ухудшилось настолько, что Батя едва смог подняться и тут же согнулся пополам от жестокого спазма – желудок решил желудок извергнуть из себя остатки содержимого. Проблевавшись, командир разогнуться уже не смог – потемнело в глазах.

Нет, всё-таки ему придётся рискнуть и попробовать один из этих странных шариков, потому что и без них он, судя по всему, скоро окочурится. Так что терять нечего.

Только какой выбрать. Гладкий, доверившись смутным воспоминаниям о том бреде? Или начать с того, который он вчера растворил в водке? А-а, была не была!

Из последних сил Батя потянулся к бутылке с раствором из водки и «виноградины». Открутил крышку, понюхал и снова зашёлся в приступе рвоты, едва не расплескав содержимое.

Ну и вонь! Носки, которые командир неделю не снимал, участвуя в боевых действиях, по сравнению с этим амбрэ пахли, словно букет полевых ромашек. Ещё и хлопья эти на поверхности пойла плавают, отцедить бы, какие-то они... настораживающие, что ли, на гниль похожие.

Раствор Батя в итоге догадался пропустить через бумажную салфетку. Накапал то, что получилось, в крышку от бутылки, опасаясь принимать эту дрянь в большей дозе. Задержал дыхание и залпом проглотил.

Желудок снова попытался устроить бунт, но оказалось нечем – пойло из «виноградины» усвоилось мгновенно. Но пожалеть о собственной смелости Батя не успел – самочувствие вдруг стало стремительно улучшаться.

Посидев пять минут, прислушиваясь к себе, командир отметил, как успокоился желудок, исчезла темнота в глазах, притихла головная боль и вроде как значительно прибавились силы. Даже жажда – и та куда-то пропала. Что-то пока не похоже на процесс отбрасывания копыт. Может, если сделать ещё глоток, то станет совсем хорошо?

Батя решительно отмерил себе ещё одну крышечку. Хлопья осадка, как и в первый раз, отцедил. Выпил. Снова замер, прислушиваясь к себе. Да, так и есть, самочувствие улучшалось именно от