Старуха - Аксюта Янсен

Условно-досрочное бессмертие. Часть 1. Старуха

Аксюта Янсен

КНИГА КУПЛЕНА В ИНТЕРНЕТ-МАГАЗИНЕ WWW.FEISOVET.RU

КОПИРОВАНИЕ И РАСПРОСТРАНЕНИЕ ТЕКСТА ДАННОЙ КНИГИ В ЛЮБЫХ ЦЕЛЯХ ЗАПРЕЩЕНО!

Интернет-магазин фэнтезийной литературы feisovet.ru

У нас:

сообщество современных и интересных авторов

постоянно пополняемая коллекция электронных книг

самые разные жанры – фэнтэзи, любовный роман, приключения, юмор, эротика

бонусы в виде бесплатных книг для постоянных покупателей

Приглашаем к сотрудничеству новых авторов http://feisovet.ru/avtoram

Оглавление

АННОТАЦИЯ

ЧАСТЬ 1. Старуха

ГЛАВА 1. В которой Ладияра становится переселенкой и получает некоторые необходимые знания о новой родине

ГЛАВА 2. В которой первый, самый длинный день продолжается, заканчивается и начинается следующий

ГЛАВА 3. В которой Лада посещает аптеку и швейную мастерскую, а так же удостаивается визита дознавателей и своего непосредственного начальника

ГЛАВА 4. В которой Лада знакомится с местным способом путешествовать, а так же посещает анклав Ган-Гора

ГЛАВА 5. В которой Ладу подвозят в шикарной машине во время дождя

ГЛАВА 6. Солёные камни – путешествие породившее массу отдалённых последствий

ГЛАВА 7. В которой перетряхивают память

ГЛАВА 8. В которой рога нужны не только для красоты

ГЛАВА 9. В которой за кулисами жизни Лады появляется Йола, а сама она посещает популярный курорт

ГЛАВА 10. В которой Лада посещает барахолку, а так же принимает участие в одном очень интересном проекте

ГЛАВА 11. В которой одни сплошные неприятности

ГЛАВА 12. В которой неприятности продолжаются и заканчиваются самым неожиданным образом

АННОТАЦИЯ

Мне бы жизнь свою, как киноплёнку, провернуть на десять лет назад. Или на двадцать? Или на тридцать? Да и полсотни будет немного, если учесть, что умерла ты на сто седьмом году жизни. А уж если выдалась возможность прожить вернувшуюся молодость не в прежнем своём мире, а в магической реальности…

***

«Мне бы жизнь свою, как киноплёнку,

   Прокрутить на десять лет назад…»

   Владимир Маркин

   слова из песни: «Я готов целовать песок…»

ЧАСТЬ 1. Старуха

ГЛАВА 1. В которой Ладияра становится переселенкой и получает некоторые необходимые знания о новой родине.

Месяц назад ей исполнилось сто шесть лет. Приезжали гости из городской администрации, очень официально поздравляли, улыбались на камеру, называли долгожительницей. Долгожительница! Надо же! Вроде бы вот только что успела поумнеть, как раз сейчас бы начать жить, а тут уже срок умирать пришел. И смерть уже близка, она чувствовала это: время от времени сердце сжимала мягкая лапа нежно-горячо-больно. Но отпускала. И Лада оставалась жить, от чего чувствовала и облегчение, и разочарование одновременно. И прекращать эту жизнь ей не хотелось, и немного страшила полная неизвестность, что будет там, за порогом, и в то же время, поддержание своего существования стало достаточно сложной задачей. Самое элементарное: встать, одеться, приготовить поесть, убрать за собой, то, что в молодости совершалось быстро, между делом, сейчас стало сложной задачей, требовавшей дополнительного обдумывания, кақ к ней подойти.

   И благослови господь тех умных людей, что изобрели всю эту домашнюю технику, позволявшую ей сохранять самостоятельность и не виснуть камнем на шее у родных. Впрочем, внучка (вообще-то на самом деле правнучка, но они уже давно отказались от всех этих "пра") заходила к ней минимум два раза в неделю, да и внук, её отец, каждые выходные заезжал. Жаль мало их, родных, всего по одному на поколение приходится. Дочь, которая умерла, не дожив и до пятидесяти, внук и вот теперь уже вполне взрослая правнучка. В её бы возрасте правнуков десятками считать, но не сложилось.

   Щёлкнул кнопкой вскипевший чайник и в чашку с заваркой полился крутой кипяток. Так, теперь блюдце, ложечку и вазочку с печеньем. Чая в чашку она теперь наливает только до половины. Как не прискорбно было это замечать, руки у неё с недавних пор начали трястись так, что существовала большая вероятность расплескать его, не донеся чашки до рта. Салфетка. Она всегда полностью сервировала себе даже самую пустяковую трапезу. И за внешним видом своим следила: домашние мягкие брюки, пушистый мохеровый джемпер и тапочки без задников, больше похожие на аккуратные туфельки - старость, не повод распускаться и позволять себе выглядеть неопрятно. Из украшений только один перстень. Массивный, мужской - янтарь в оправе из серебра. Впрочем, он - не столько украшение, сколько память о муже, которую она cтала постоянно носить, когда поймала себя на том, что стала забывать не только как он выглядел, но даже как это было, когда он ещё был жив. Там, почти под самой оправой и нужно было знать, куда смотреть, чтобы увидеть, застыло какое-то совсем мелкое насекомое, от которого хорошо были видны только большие, по сравнению с остальным крохотным тельцем, крылья. Муха в янтаре.

   Лада тяжело и медленно встала – в последнее время для совершения даже самых простых действий ей приходилось прикладывать неимоверные усилия. И путь в гостиную занял непoзволительно много времени, а большoе кресло, обитое мягчайшим плюшем чуть повытершимся на сгибах, не то что приняло её в свoи объятия – буквально засосало, как в пучину. Устала. Лада закрыла глаза, казалось, что на мгновение, а оказалось что навсегда, потому что мгновенная острая боль, милосердного быстрo прошедшая, пронзила её грудь, потом ощущение падения, казавшегося бесконечным, а за ним только тьма и далекая точка света впереди к которой её повлекло с неодолимой силой. То ли потому, что про свет в конце тоннеля не слышал разве что совсем глупый и ңе любопытный, то ли от того, что мир действительно устроен именно так.

   А потом её, как пылесосом засосало в какой-то боковой отвилок, ещё раз прокрутило и выплюнуло в иную, странную реальность, которая реальной быть никак не могла. Во-первых, у неё теперь опять было тело - странно лёгкое, невесомое и в то же время инертное. Ненастоящее. Во-вторых, и реальность, окружавшая её, была какой-то неправильной, текучей, изменчивой и в тo же время слишком упорядоченной. Геометрической, иного сравнения Лада просто не смогла подобрать, хотя при жизни обладала немалым словарным запасом. Единственное, что выглядело настоящим, это тропа под её ногами: из плoтного жёлтого песка с встречающимися изредка некрупными камешками. Лада даже подумали было подобрать один, в качестве доказательства её подлиннoсти, но решила, что это глупо.