Лекарь Фамильяров. Том 4 - Александр Лиманский

Лекарь Фамильяров. Том 4

Глава 1

Кирилл смотрел на меня в упор, и в его глазах читалась решительность.

Я сидел напротив, и мозг работал в три потока одновременно. Первым был анализ: Кирилл сказал «Лису», а это значит, что Олеся ему пожаловалась. Выходит, между ними близость, а это значит… Вторым делом была стратегия: что говорить, сколько правды можно отдать, где проходит граница допустимого. Третий поток, тот самый, от которого ноет под рёбрами. Это была просто грусть.

— Кирилл, — я включил голос, отработанный за сорок лет корпоративных переговоров. — Я всё понимаю. Олеся оскорблена, и она имеет на это полное право. Мой знакомый натворил дел у неё в кафе, и я об этом знал. Должен был предупредить, но не сделал этого. Моя вина. Я постараюсь всё уладить. Не гони волну, конфликт нам не нужен, мы же соседи.

Кирилл слушал, не перебивая. Лицо у него было сосредоточенное, неподвижное, с чуть прищуренными глазами. В этом прищуре мелькнуло что-то, чего я не ожидал. Искра. Быстрая, хитрая, тут же спрятанная под серьёзностью, но я её заметил.

Кирилл подыгрывал.

Он не злился по-настоящему. Исполнял роль. Защитник чести, старший товарищ, строгий сосед. Весь этот набор он надел, как костюм для собеседования, носил его добросовестно, но под одеянием оставался всё тот же Кирилл. Добрый парень, любитель картошки и компьютерных игр, у которого конфликты вызывали физический дискомфорт.

Другой вопрос, зачем он подыгрывал. Может, Олеся попросила. Или сам решил, что мужской разговор по протоколу требует серьёзной мины. А может, ему просто нравилась роль.

— Да-да, Мих, — Кирилл кивнул, и в кивке была та самая приправа: на поверхности строгость, под ней облегчение оттого, что сосед не стал спорить. — Иди извиняйся. Мы же соседи, так не поступают. Лиса переживает, она третий день ходит как… ну… как не в себе. Расстроена, короче. Я не хочу жить в напряжённой атмосфере, понимаешь? Чтоб на кухне друг от друга шарахаться. Это ж невозможно.

— Понимаю, — согласился я.

— Иди к ней прямо завтра, — Кирилл ткнул пальцем в стол для убедительности. — И кайся. По-нормальному, а не «ну извини, так получилось». Она девчонка нежная, ей нужно, чтобы по-человечески объяснили.

— Пойду, — кивнул я. — Завтра. Обещаю.

Кирилл выдохнул. Плечи его опустились, напряжение разом из него вытекло и он снова стал собой: улыбчивым, немного нескладным парнем, у которого всё написано на лице крупными буквами.

— Ну и лады, — он потянулся к чайнику, налил себе кипяток, бросил пакетик. — Чай будешь?

— Нет. Спасибо, Кирилл. Пойду лучше лягу.

— Давай. Спокойной.

Я встал, отодвинул стул и пошёл к себе. В коридоре обернулся. Кирилл сидел за столом, грел ладони о кружку и смотрел в окно с расслабленным видом. Миссия выполнена. Лису защитил. Соседа не обидел. Можно пить чай.

Хороший парень. Правда хороший.

Я закрыл дверь своей комнаты, стянул свитер и лёг на кровать. Матрас скрипнул. Белый потолок с трещиной в углу, уставился на меня с привычным равнодушием.

И моральный компас внутри меня, до сих пор молчавший под давлением обстоятельств, включился на полную мощность.

Ты же сам отправил Саню в кафе, Покровский.

Мысль легла на сознание тяжело. Я лежал и смотрел в потолок, и фраза эта набирала объём, обрастала подробностями, и каждая подробность добавляла ей веса.

Саню в кафе отправил я лично. Операция «Слепая зона» красивое название для банальной диверсии. Отвлечь Комарову, пока мы принимаем клиентов втихую. И для этого мне нужен был человек, способный устроить хаос в общественном месте, и я знал, что Саня справится, потому что Саня с хаосом на короткой ноге, у них многолетние дружеские отношения.

Я повернулся на бок.

Девушка, к которой ты не имеешь права испытывать то, что испытываешь, Покровский. Тебе шестьдесят один, а ей двадцать три. Она видит перед собой двадцатиоднолетнего парня, а внутри сидит старик. Любое сближение это обман.

И при всём этом ты подставил эту девушку, Покровский. Из корыстных побуждений. Чтобы спасти свою клинику, свою шкуру и зверей. Ты использовал её рабочее место как плацдарм для операции, и тебе было плевать, что после Саниного визита Олесе придётся перед хозяйкой извиняться, убирать разгром, слушать жалобы клиентов и объяснять, откуда взялся парень, обливший инспекторшу чаем.

Старый эгоист.

Трещина на потолке раздваивалась в дальнем углу. Я смотрел на нее. Считал вдохи. Пытался уснуть.

Не уснул.

К часу ночи твердое решение оформилось окончательно. Завтра утром, до клиники, надо зайти к Олесе. Извиниться. Объяснить ровно столько, сколько можно объяснить: мой друг натворил дел, я об этом знал, сам виноват. Подробностей не давать, Комарову не упоминать, бланки тем более.

Извинение не ради отношений. Отношений нет и быть не может. Извинение ради порядочности. Потому что шестидесятилетний человек, обидевший двадцатитрёхлетнюю девушку из-за собственных расчётов, обязан это признать. Иначе грош ему цена.

Я закрыл глаза. Повернулся на другой бок. Матрас скрипнул снова.

Уснул, кажется, около двух. Снилась Олеся. Она стояла за стойкой кафе и смотрела на меня серыми глазами. Без обиды, только с вопросом. Тихим, грустным вопросом, на который я не знал ответа.

* * *

Утро в клинике начиналось с кофе.

Ксюшин кофе из маленькой турки, купленной на второй день её работы. С тех пор она варила каждое утро, заливая приёмную ароматом пережжённых зёрен.

Саня и Ксюша встретили меня у входа. Они стояли рядом, плечо к плечу. На лицах у обоих сияло сильное выражение гордости.

Полы блестели. Стеллаж с расходниками перебрали: упаковки стоят ровно, этикетками наружу, рассортированные по цвету и размеру. Карточки на стойке уложены в алфавитном порядке. Мусорное ведро вынесено, пакет заменён. Даже колокольчик над дверью, кажется, протёрли. Он звякнул непривычно звонко, когда я вошёл.

— Мы с семи тут, — доложил Саня. — Полы помыли два раза. Стеллаж разобрали полностью. Карточки разложили по алфавиту. Пухлежуй, Искорка и Шипучка покормлены. Феликс… ну, Феликс отказался есть, пока я не назвал его «товарищ председатель», только потом поел.

— Журнал кварцевания заполнен на сегодня, — добавила Ксюша. — Аптечка проверена, сроки годности актуальны, бахилы в запасе, одноразовых халатов двенадцать штук.

Я остановился посреди приёмной. Оглядел помещение медленно, по кругу: стол, лампа, стеллаж, стойка, дверь в стационар, дверь в хирургию. Провёл пальцем по краю