Лазурит - Владимир Прягин

Владимир Прягин

Даль-цвет. Том 3. Лазурит

Глава 1

— Обнаружилась ещё одна странность, — сказал я Финиану по телефону. — Ломаю голову, но не нахожу объяснений, поэтому предлагаю обсудить лично. Буду у вас на Вересковой Гряде через полчаса.

— Хорошо, я жду вас. Вы уже в городе, насколько я понял?

— Нет, я ещё в столице. Хочу опробовать двойной переход.

После паузы он спросил с сомнением:

— Вы уверены, что это разумно? Такие эксперименты требуют многомесячной подготовки. А без неё риск слишком велик — даже с учётом ваших неординарных способностей.

— На долгие тренировки нет времени, — сказал я. — Мне уже осенью могут понадобиться все доступные трюки, так что рискну. Если проскочу-таки к вам, то как-нибудь оклемаюсь.

Положив трубку, я собрал вещи.

Местное календарное лето перевалило за середину. Если же считать по календарю того мира, где я родился, в разгаре был уже август.

В последние недели мы в Рунвейгой и Уной хорошо поработали, причём соотношение заказов в категориях «люкс» и «для любителей понтов, но со скидкой» изменилось отчётливо.

Раньше абсолютное большинство клиентов предпочитало, чтобы следопытскую фотографию делал лорд. Теперь подключились богачи победнее, если можно так выразиться, и принялись активно меряться статусами. «Скидочные» заказы пошли один за другим, и девчонки вдвоём нащёлкали почти два десятка снимков.

Теперь, однако, пришёл курортный сезон, буржуи разъехались отдыхать, и мы отложили бизнес до осени. Рунвейга купила себе подержанную машину (слишком привыкла к автомобилям на родине) и отправилась в путешествие по материку, как и собиралась. Уну ждали родители — ну, и Бруммер, само собой.

А я вот созрел для экспериментов.

Повесив на плечо тубус, я налепил на стену фотографию-дверь, всмотрелся, и она приоткрылась, протаяла в глубину.

Я шагнул в смежный мир, на окраину мегаполиса. Это была промзона — цеха, складские помещения, подъездные пути. А главное — много закоулков и закутков, где меня никто не отвлёк бы. Не тратя время, я подошёл к бетонному ангару без окон, прилепил ещё одну фотографию и снова сосредоточился.

На этом фото был вересковый склон, с которого два года назад начались мои приключения. С той разницей, что теперь я был следопытом, а снимок для перехода сделал собственноручно.

Но просто взять и войти туда я сейчас не мог.

Я буквально вгрызался взглядом в чёрно-белый пейзаж, но это давалось с большим трудом. Слишком коротким был промежуток между переходами, мой мозг ещё не успел толком адаптироваться к новому миру — а я уже задавал ему очередную перенастройку.

В глазах темнело от напряжения, однако я всматривался.

Медленно, кое-как пейзаж начал приобретать объём. Появились краски — сначала блёклые, едва различимые, затем всё более яркие. Небо наполнилось лазурью, склон зазеленел, а полоски-диагонали на фахверковых домиках в отдалении получили красноватый оттенок.

Я сделал шаг вперёд.

Голова закружилась, и я почувствовал тошноту. Перед глазами всё поплыло, и я едва не упал, но всё-таки устоял на ногах. Пейзаж вокруг был уже не фотографическим, а настоящим. То есть буквально за две минуты я из столицы добрался до южного побережья, через полконтинента.

Но, к сожалению, это было не самое сложное. Голова кружилась сильнее с каждой секундой — откат уже начинался.

Я развернулся и заковылял к дому Финиана, стоявшему в стороне от деревни. Навстречу мне вышел Флендрик, что-то спросил, но его голос прозвучал глухо и неразборчиво, как сквозь вату.

Мне шатало, но лестницу на второй этаж я всё-таки одолел. Упал на кровать, и серая мгла вокруг заклубилась, пронизанная цепочками символов. Она то сгущалась, скрадывая очертания комнаты, то редела вновь.

Мои мысли путались — лингвистические структуры из двух миров, ещё не успевшие устаканиться, наслаивались друг на друга, вихрились, и этот водоворот взбаламучивал более глубокие пласты памяти, где хранился родной язык, на котором я не говорил с позапрошлой осени. Я перестал что-либо соображать в мешанине слов.

Это продолжалось не менее полусуток. Когда я пришёл в себя, снаружи занимался рассвет. Я выпил воды и вновь отключился. Сон был тяжёлый, липкий — но всё-таки это был уже сон, а не бессвязный бред.

К обеду сознание окончательно прояснилось. В теле ещё сохранялась слабость, и накатил волчий аппетит. Добравшись до кухни, я набросился на еду.

Затем я заглянул к Финиану — тот, как обычно, проводил время в библиотеке. Оценивающе оглядев меня, он сказал:

— Вид у вас не очень, Вячеслав. Тяжело далось?

— Удовольствие — ниже среднего. Ну, теперь зато на собственной шкуре понял, почему этот способ мало востребован.

— Да, — кивнул он, — с практической точки зрения проще добраться на дирижабле. Впрочем, если бы из транзитного мира вы перешли не сюда, а обратно в столицу, то вам было бы легче.

— А вот, кстати, почему? — поинтересовался я. — Сам-то переход технически тот же самый, мгновенный. Какая разница, куда именно он ведёт?

— Если между начальной и конечной точкой маршрута — тысячи миль, то накладывается разница в магическом фоне. Плюс разница в атмосферном давлении, например. По мнению некоторых исследователей, влияют и магнитные линии. Получается комбинация факторов, которые друг друга усиливают. Будете продолжать попытки?

— Ну, раз уж взялся, буду. Мне говорили, что с каждым новым прыжком становится проще. Завтра с утра скакну обратно в столицу, а через пару дней — опять сюда, к вам. Как раз вереск зацветёт, по идее.

Мы помолчали, сидя за столом у окна. Между нами лежали старые фолианты. Пахло библиотечной пылью.

— Вы упоминали, — вновь заговорил Финиан, — что столкнулись с очередной загадкой. Что имелось в виду?

— В последнее время, — ответил я, — часто вспоминаю прошлогодний экзамен с подменным фото. Там было много всякого непонятного, поэтому на одну деталь я только сейчас обратил внимание. Вроде бы она незначительная, но если подумать… Кстати, и вы тоже не заметили, когда я подробно вам пересказывал…

— Гм. Прошу, продолжайте.

— Вот я за эти два года побывал во многих мирах. Они отличаются друг от друга и техникой, и социальным устройством. Это логично — каждый развивался по-своему, хотя люди повсюду — один и тот же биологический вид…

— Считается, — сказал Финиан, — что древние люди активно кочевали между мирами и заселяли их один за другим. Но природные условия с тех пор изменились, барьеры стали более плотными.

— Да, нам объясняли, но я сейчас не об этом. Миры отличаются и географически, вот что важно. У вас тут — единственный материк,