Зона 51 - Патрик О`Лири Страница 14

– Нет.

Самый обычный человек, какого только можно найти. Но когда он меня укладывал и садился рядом… как другим становился. И голос становился мягким и хрипловатым. Он словно рассказывал то, что ему не терпелось выпустить. Что он держал в себе всю жизнь. И единственное место, где это можно рассказывать, – моя спальня. Я чувствовал, что это особая привилегия. Даже честь. Я и слов-то таких не знал, пока не вырос, но помню каждую историю. Каждый вечер. Его черная трубка на фоне плаката Микки Мэнтла у меня на стене. И та лампа, с ковбоем на лошади.

Никогда не забуду один вечер, одну историю. Про волшебного белого мальчика с длинным хвостом, который умел летать. Он летал так быстро, что его никто не мог найти. Однажды ночью он летел под полем звезд, загляделся на них и заснул, и упал в зеленый океан. Его спас матрос, поймав в свою сеть, и научил говорить на языке розовых людей. Его отвели к королю розовых людей и попросили научить, как делать так, чтобы исчезали секреты, и он научил. Тогда его попросили научить, как делать так, чтобы исчезали истребители, и он научил. Но когда его попросили научить, как стирать целые участки мозга, он отказался. И когда попросили научить, как построить настолько большое ухо, что оно слышит всех людей и даже их самые темные тайны, отказался. И за это его посадили в белую комнату, кормили самой невкусной едой и разрешили разговаривать только с одним человеком.

Тем, кто курил трубку.

Человек с трубкой был хорошим – честным, достойным человеком. Он не одобрял, как розовые люди обращаются с мальчиком, но и ничего против сказать не мог. И тогда он решил с ним подружиться. Может, тогда бы он рассказал секреты, которые хотели знать начальники.

И при этом его плен стал бы не таким неприятным. И каждый день он встречал мальчика по-доброму. Ласково задавал вопросы. Но, хоть мальчик и вел себя вежливо, на важные вопросы от начальников все равно не отвечал. А вытянуть ответы – это была работа Человека с Трубкой. Его долг.

И через десять лет мальчик сказал, что ему уже пора.

Человек с Трубкой ответил, что это невозможно. Он их гость.

То есть пленник, – ответил мальчик. Вы сами учили меня точности. Говорить без обиняков.

Ну хорошо, – сказал Человек с Трубкой. – Тогда пленник. Но ведь тюрьма уютная, да? И кормят хорошо. Тут удобно и есть все, чего можно пожелать.

Кроме свободы, – ответил мальчик, упавший со звезд.

Может, тебе дадут и свободу, если ты сделаешь подарок, – сказал Человек с Трубкой.

Какой? – спросил мальчик.

Твой хвост, – ответил Человек с Трубкой. Если отдаешь свой хвост, взамен тебе дадут все, что пожелаешь.

И мальчик, упавший со звезд, отдал свой хвост.

А ему дали все, чего он желал. Власть. Золото. Еда. Престиж.

– Престиж? – спросил я.

– Это как слава, – пояснил папа.

– Как у Микки Мэнтла?

– Да.

А после долгой паузы я спросил:

– Пап? Его же отпустили, да? Не стали держать вечно. Против его воли. Да?

Папа встал с кровати и посмотрел в окно на луну.

– Его никогда не отпустят, – сказал он.

Через две недели его уволили, и нам пришлось переехать в Мэдисон. Там он устроился преподавателем.

– 2018

– Куп, – сказал я. – Ты говорил с сыном. Почему не говорил с отцом?

– Отец был хорошим солдатом. Не заслужил, чтобы к нему приставали. – Уинстон заметил, что я не понял. – Я опрашивал его по телефону. Он был сдержан. Сказал про сына. И я перекрыл эту утечку.

– Утечки. Проект, о котором ты рассказываешь… Такие масштабы… Такая сложность. Столько народу. Как тут можно перекрыть все утечки?

– Ну, люди уходят. Люди умирают. Люди соглашаются взять деньги. Иногда достаточно даже угрозы. А иногда… недостаточно.

Изобретатель – 1988

Уинстон нервничал, так что мы поехали обедать. Он запил три аспиринки высоким бокалом колы и слопал парочку хот-догов с миской чили. После этого вроде подуспокоился. Тогда я и узнал, что при людях можно рассказывать самые поразительные истории – а никто и бровью не поведет. Например:

В баре сидит азиат, потягивает мартини и гоняет в нем пальцем две оливки. Линзы его очков толстые, как донышки бутылок «Кока-Колы». Он ругается на телевизор. У него нью-йоркский акцент.

На следующий вечер он там же. Тот же «счастливый час» со скидками, то же мартини. Ругается на телик, и тут замечаешь, что там показывают рекламу. Не берешь в голову. Тебя тоже бесит реклама.

Следующий вечер. Ну ладно, может, у тебя есть жена, вы ссоритесь и она не понимает, какая у тебя работа. Ты обязан сидеть в этом самом баре. И обязан пропустить парочку – и кто бы сомневался, Кола-Мартини снова там, и ты замечаешь, что он никогда не снимает черный галстук. И снова ругается. Рекламируют матрасы. Ну знаешь рекламу, шведские матрасы с особой пеной, на которой остается отпечаток тела?

На следующий вечер угощаешь его, и он сразу же твой друг. Естественно, показывают рекламу. И опять он повторяет:

– Хреновы воры.

– Кто? – спрашиваешь.

– Да шведы эти долбаные. Это наше детище. А они купили его за гроши.

– Что купили-то?

И он смотрит на тебя. Уже в таком состоянии, что поводит головой, окидывая тебя взглядом сверху донизу. Видно, что он считает себя намного умнее тебя. И в конце концов приходит к выводу, что ты безобиден.

– Ну кровати.

– Эти самые проминаемые матрасы?

– Никакие они не пронимаемые. И плесени в них не бывает, этот вопрос мы тоже решили. Как и возгораемость. И запах. Аналогично с зудом. Идеальный материал. А они что сделали? Свели все к превращению газа в пену – то есть самой простой части формулы. Не истинная структура. Не чудо. Заставили нас делать кресла для космонавтов. Блин! Да мы могли изменить весь мир. Могли строить неуязвимые бункеры. Адаптируемые боеприпасы. Черт, могли производить машины, которые выдерживают любое столкновение и проезжают тысячу километров на одном галлоне!

– Мы же вроде говорили про… как оно там называется… ну, пена с памятью.

Он фыркает.

– Пена с памятью. Пена с памятью! Да это