Друг в ненастье - Дин Кунц

От переводчика

Перед вами перевод романа «Друг в ненастье» (The Bad Weather Friend), опубликованного впервые в 2024 году. На март 2026 года официальных изданий на русском не было. Перевод создан в ознакомительных целях, чтобы русскоязычные читатели не теряли связь с автором в период длительного отсутствия изданий новых романов Дина Кунца на русском. При этом я надеюсь, что настанет время, когда данный роман будет издан официально и подобные любительские переводы (надеюсь, не по качеству, а по статусу) будут не нужны. Это временная культурная подпорка. При переводе использовалась генеративная модель, которая сокращает время перевода буквально на порядок, а Дин Кунц пишет много и нам приходится спешить, чтобы за ним угнаться. Это больше вынужденная мера. Но будет честным и правильным об этом прямо написать. При этом я слежу за качеством перевода, исправляю неудачные формулировки, некоторые улучшаю и постоянно уточняю промты, т.к. имеется значительный опыт «ручных» переводов и редактуры текстов в прошлом, и мне хочется держать качество переводов произведений любимого писателя на достойном уровне.

Ваши Goudron и ChatGPT 5.2/5.4 (Extended thinking)

Дин Кунц

Друг в ненастье

Эта книга посвящается

Доктору Киму Суонсону

за его исключительную доброту.

Человек рождается на страдание

как искры, чтобы устремляться вверх.

—Иов 5:7

Юмор — эмоциональный хаос,

вспоминаемый в спокойствии.

—Джеймс Тёрбер

Часть первая

Человек, который был слишком добрым

Флорида

Девять футов в длину, четыре в ширину, четыре в высоту, весом далеко за тысячу фунтов — ящик был штукой мерзкой; и не только потому, что это был неудобный груз, способный серьёзно покалечить тех, кому пришлось бы его перемещать, но ещё и потому, что, ну… от него исходило то, что Дули Пиблз называл «странными флюидами», а его приятель Роско Мозли — «дурным моджо».

Дули и Роско работали в компании «Мэйвезер — универсальные авиагрузоперевозки». В один душный октябрьский день они приехали к складу полковника в Бока-Ратоне, штат Флорида, на грузовом фургоне, в кузове которого стоял вилочный погрузчик с длинными вилами, рассчитанный на четыре тысячи фунтов.

Стая красноголовых попугаев деловито клевала орехи, которые полковник рассыпал для них по асфальту. Когда грузовик подкатил ближе, птицы взметнулись в небо — словно подброшенный, сверкающий всеми цветами кафтан Иосифа.

Полковник Талмидж Клеркенуэлл выглядел старше самой Флориды. Его льняной костюм-тройка сиял белизной, как и волосы, усы и эспаньолка. Не будь он худым как жердь и не стой так прямо, будто по отвесу, его легко можно было бы принять за легендарного основателя сети ресторанов KFC.

Ящик, как и полковник, ждал их на бетонной площадке перед складом. Роско Мозли с первого взгляда возненавидел эту штуку и окрестил её «Зверем».

Полковник Клеркенуэлл был любезен — настолько приветлив, настолько непринуждён, что казалось, будто он прожил жизнь, любя и будучи любимым, в долгой ровной череде дней. Но при этом в нём было что-то загадочное. Ничто не подсказывало, что может храниться на этом складе. На вопросы о помещении и о грузе полковник отвечал с такой изящной уклончивостью, что почти слышалось, будто он всё же ответил.

В накладной значилось, что заказчик отправляет книги некоему Бенджамину Кэтспо по адресу в Калифорнии, и это не укладывалось в голове. Не то чтобы в Калифорнии не читали книг. Наверное, читали. Или когда-то читали. Но тысяча фунтов книг была бы упакована в несколько меньших, куда более удобных для переноски контейнеров.

Полковник щедро заплатил за то, чтобы его груз забрали по предварительной договорённости, а не в ходе обычного маршрута Дули и Роско. Ящик следовало доставить напрямую к грузовому реактивному самолёту, который как раз загружался в Майами. Однако полковник отказался доплачивать за страховку сверх той, что предусматривал стандартный договор: два доллара за фунт. Дули обязан был предложить расширенное покрытие, но Клеркенуэлл только улыбнулся и сказал:

— О, да это всего лишь несколько сотен старых книг. Ценность у них сугубо сентиментальная.

Хотя Дули обычно начинал относиться к людям теплее лишь после того, как успевал их узнать, полковник понравился ему уже через минуту после знакомства. Лжецов Дули не выносил: он вырос в семье таких людей, которые жили обманом и с такой же готовностью обирали родственников, как и кого угодно постороннего. Он был уверен, что полковник врёт насчёт книг, но в Клеркенуэлле было что-то такое, что подсказывало: он никогда не лжёт о действительно важном — ни ради выгоды, ни чтобы кому-то навредить.

Дули не понимал, что это за качество, не мог его определить — по крайней мере тогда, когда серое небо нависало всё ниже, дождь вот-вот должен был хлынуть, а ящик надо было подцепить погрузчиком и загнать в кузов. Это было интуитивное ощущение, почти экстрасенсорное.

Когда ящик уже стоял в кузове и они ехали в аэропорт — Дули за рулём, — Роско Мозли сказал:

— Книги, ага, как же. Скорее нас записали в подельники к какому-нибудь преступлению.

— Пособники, — поправил Дули Пиблз. — Но полковник не преступник. Просто, может, чудаковат.

— Откуда ты знаешь? — потребовал Роско и тут же сам себе ответил. — Никак ты знать не можешь.

Он был громилой с добрым сердцем и быстрым умом, в котором, к сожалению, фантазия и реальность переплетались так же туго, как дреды. Его яркое воображение тяготело к эффектному и мрачному.

— А если у нас в ящике кокаин?

— Так наркотики не возят, — сказал Дули.

— Тогда что, если там труп?

— Труп весом в тысячу фунтов? — хмыкнул Дули.

— Там может быть четыре-пять мертвяков.

— Полковник не серийный убийца.

— Любой может оказаться кем угодно. Я, например, — ты бы и не догадался.

— Ещё как догадался бы, — уверил его Дули.

— И как бы ты догадался?

— Ты бы мне всё рассказал. Снова и снова. Во всех подробностях. Ты не умеешь хранить секреты.

Полковник протянул каждому из них по маленькому белому конверту. Роско покрутил свой между большим и указательным пальцами.

— Что-то мне это не нравится.

— Это чаевые, — сказал Дули. Мало кто давал чаевые грузчикам, как бы ни прошибал их пот, но иногда такое всё-таки случалось. — Если тебе вдруг деньги разонравились, отдай мне.

— Если это чаевые, — сказал Роско, — почему он просто не сложил по купюре