Порождённые бездной - Тая Север Страница 7

А я, в это время, передвигалась на корточках, чувствуя себя абсолютно нелепой, разбитой и уставшей.

Когда этот кошмар наконец-то закончился, нас снова отправили в столовую. До неё я шла, еле волоча ноги. Разбитая щека горела огнём. Ещё одна такая тренировка — и я слягу. И дело вовсе не в слабости духа. Дух мой лишь злобно клокотал внутри. Сдавалось тело — измождённое, не готовое к такому издевательству.

Мой взгляд автоматически потянулся к тому самому столику у мусорного бака. Он был свободен, от него по-прежнему тянуло мерзостью. Я встретилась глазами с «Солнышком», и мы без слов поняли друг друга. Он так же медленно, прихрамывая, направился к нему.

В столовой стоял гул десятков голосов. Кто-то переговаривался устало, кто-то злобно ругал командиров — что было величайшей глупостью, стены здесь наверняка имели уши. Я старалась не обращать внимания на других, отчаянно пытаясь заглушить собственную боль. Щеку, там, где я рассекла кожу о камень, пекло и щипало, напоминая об унизительном падении.

— Надо бы промыть, — внезапно нарушил тишину за нашим столиком рыжик. В его взгляде появилась та самая жалость, которую я ненавидела больше всего. — Выглядит... паршиво.

— Ничего, это просто царапина, — отмахнулась я, с трудом поднося ложку к губам. На обед вариво было особенно отвратительным — серая, слизистая масса с жёсткими, неразваренными комочками, от которой даже мой непритязательный желудок сжимался в протесте. Рыжий, как и утром, даже не притронулся к своей порции, медленно размачивая в чае единственный сухарь.

Он смотрел на мою ссадину, и его собственное лицо будто кривилось от сочувствия.

— Ты себя вообще видела?— не вытерпел он. — У тебя синяк на пол-лица, и там... там, кажется, видно мясо. Или кость. Я не знаю! Это ужасно!

Он отодвинул тарелку, его пальцы дрожали.

— Мы здесь все умрём. Не от чудовищ, а от грязи и сепсиса! Посмотри вокруг! Везде грязь, везде инфекция! Это кошмар!— его эмоции, сдерживаемые весь день, прорвались наружу. Он всё не мог оторвать взгляд от моей щеки, и мне даже стало любопытно — неужели всё выглядит настолько паршиво?

— Выдохни, Солнышко, — ядовито бросила я, наблюдая, как его щёки заливает густой румянец.

— Не называй меня так! — он сжал кулаки. — Лучше просто... Келен. — в его тоне смешались смущение и возмущение, что вызвало у меня новую, едва заметную ухмылку.

— Не-а, Солнышко мне нравится больше. Оно тебе подходит. — я медленно протянула ему руку через стол, покрытый липкими разводами. — Меня, кстати, зовут Эн.

Он с недоумением посмотрел на мою ладонь, затем неуверенно пожал её в ответ. Его пальцы были холодными.

— Знакомства, оказывается, происходят так просто,— пробормотала я про себя.

Всего-то нужно оказаться в таком месте и переброситься парой колкостей... и вот вы уже почти друзья. В этом аду даже такая кривая, неловкая дружба казалась редкой удачей.

6. Командир

Туман, густой и ядовитый, обволакивал всё вокруг, превращая путь к казармам в подобие кошмарного путешествия по загробному миру. Я шла, медленно, следом за Келеном. Сегодня его сгорбленная спина распрямилась, движения наполнились необычной собранностью. Кажется, он наконец начал осознавать простую истину этого места: слабость здесь — верная смерть.

Чуть поодаль, окружённый парой таких же тупоголовых бугаев, шёл лысый. Он то и дело бросал на меня косые взгляды, и на его лице играла неприкрытая гадкая ухмылка. Чёрт. Мне это совершенно не нравилось.

У входа в нашу казарму, напротив таблички с номером «10», застыла высокая фигура. Поначалу я решила, что это кто-то из другого отделения, но форма была иной: чёрные плотные штаны с накладными карманами и такая же чёрная куртка, с ремешками. Парень стоял, слегка отклонившись назад, скрестив руки на груди. Его стрижка была необычной — волосы короче по вискам, а сверху совершенно белые пряди беспорядочно падали на лоб. Такой неестественно белый цвет волос я видела впервые. Даже в густом тумане я разглядела тёмные завитки татуировок, которые выглядывали из-под воротника куртки и покрывали шею. Узоры напоминали древние агрессивные руны, словно начертанные самой тьмой.

— Надеюсь, вы успели как следует размяться на утренней пробежке, — прокричал он. Голос грубый, уверенный и пропитан ядовитым самодовольством.

Меня будто ледяной водой облили. Стоп... Это что наш главный? Я ожидала увидеть сурового, грубого мужчину лет сорока, с лицом, изборожденным шрамами и вечной строгостью во взгляде. А перед нами стоял парень, которому вряд ли было больше двадцати семи. С приятными, даже утонченными чертами лица, аккуратным ртом и высокими скулами. Внешне — вполне симпатичный. Но этот наглый, высокомерный взгляд свысока и ядовитая усмешка, что играла на его губах, делали его отвратительным. И он до сих пор бесил меня за ту унизительную ходьбу на корточках.

— Я вижу, вы устали, — он усмехнулся, ехидно. — Но мне, как бы это сказать... плевать. Легко здесь не будет. Привыкайте. И не ждите от меня никаких поблажек.— его взгляд, скользя по шеренге, намеренно задержался на мне. — После первой тренировки вы наконец-то удостоились чести узнать, как ко мне обращаться. Называйте меня командиром.

«Придурок», — ядовито прокрутила я в голове, сжимая кулаки. Второй раз наступать на те же грабли я не собиралась.

— Итак, на дополнительную тренировку идут... Сто пять, сто шесть и сто девять, — его палец будто бы невзначай указал на нас. — Остальные могут насладиться часовым отдыхом.

Услышав свой номер, я невольно издала короткий, сдавленный звук — нечто среднее между вздохом и стоном. И в этот самый момент, будто поджидая, он снова уставился на меня.

— Какие-то проблемы, номер сто шесть? — его брови язвительно поползли вверх.

— Нет! — нервно бросила я, заставляя себя смотреть прямо перед собой. Мы это уже проходили.

— Тогда чего стоим? Живо за мной! — он резко развернулся, и его тень потащила нас за собой в сторону новых мучений.

Мы снова брели к плацу — я и двое парней, такие же несчастные, как и я. Номер сто пять, тщедушный блондин, еле волочил ноги, а сто девять был чуть крепче, но в его движениях сквозил страх и