Изгой рода Орловых. Маг стихий - Данил Коган Страница 36

ВОЛОДИН ПАВЕЛ МАРКОВИЧ

Володин бесил меня чрезвычайно, но я старался говорить медленно и негромко. С родом он ловко придумал, конечно, мол я готов всё отдать, но давайте привлекать род. Я то думал, он начнёт вовсе отпираться и попытается тупо меня обокрасть, но Володин не первый год крутился недалеко от высших кругов общества. Это следовало учитывать.

— А есть ли у нас с вами другой вариант, Алексей Григорьевич? Для рода вы сейчас такой же чужак, как и я. Я, передавая это имущество вам, опять получаюсь вором, как и не отдавая его никому. Если схема вскроется, я, уверен, пострадаю больше, чем вы. Стану крайним, это уж точно, или я бояр не знаю. Каков тогда мой интерес во всём этом?

— Хотите долю, — спросил, и тут же понял, что промахнулся. — Не хотите, ясно. Боитесь, что вскроется схема и вам прилетит от рода. Если бы у вас не было какого-то внятного предложения, вы могли просто отправить сегодня письмо в канцелярию рода, сразу после моего визита. И эта встреча не состоялась бы. Я так понимаю, вам эта собственность вообще не нужна?

— Да она и вам не нужна, — ответил он спокойно. — Доходы от неё — слёзы просто. По большинству помещений накопились за два года внушительные долги по коммунальным платежам. Часть недвижимости я продал, чтобы не входить в убытки. Деньги от продажи, естественно, собственность вашего рода. Или семьи. Готов предоставить все финансовые отчёты. Мое предложение совершенно не касается этой собственности. Её я, так или иначе, предоставлю законному владельцу.

— Так и чего же вы хотите?

— Денег, власти, влияния, титулов. И всё это я получу, если мы с вами, Алексей Григорьевич, станем друзьями.

Я прикрыл глаза на секунду. Как же я ненавидел такие разговоры. Не то чтобы прямо вот до состояния «аж кушать не могу». Стараясь ничем не выдать злость, я так же монотонно пробормотал:

— А никак нельзя выражаться яснее? И в более материальном ключе. Дружба — слишком эфемерное понятие. К тому же я очень разборчив в друзьях, знаете ли. Настолько, что у меня их пожалуй что и нет вовсе.

Только близкие родственники знали, что чем тише я говорю, тем в большем бешенстве пребываю.

Он вдруг резко наклонился вперёд, глаза его блеснули зелёным в полумраке комнаты. Фосфоресцирующие глаза — признак не очень сильного физика.

— Я очень рассчитывал на покровительство вашего отца, Алексей. И когда его убили… а его убили! Причём совсем не те, кого потом наказал ваш род. Я словно в трясину провалился. Все планы кувырком пошли. Всё это, — он небрежно кинул на стол распечатки Росреестра, — мелочёвка! Ерунда. Настоящие деньги были связаны с негласной стороной «Чистого мира»! А Григорий Алексеевич был ключевым человеком в этой схеме. Главным проектантом, оценщиком и кассиром. Вы что-то нашли от неё, или он вам оставил — не важно. Я чувствую! Я знаю, ничего не пропало. Вы всё же нашли концы. И я хочу свою долю. Не просто так, конечно. Мои знакомства, связи, финансы на первое время. Если бы ваш отец остался жив, я уже был бы партнёром в его проектах. Он обещал! Я готов поклясться в этом в зоне истины. Я могу рискнуть гневом вашего рода, но только за партнёрство. Вы сейчас в начале пути. Вам любая поддержка будет необходима. А любая подножка этот путь осложнит. Если бы не ваше двусмысленное положение, я бы прибежал к вам сам ещё полгода назад. Но что толку помогать плыть тому, кто сам не гребёт, Алексей Григорьевич?

— Что толку обращаться к человеку, которого настолько явственно отодвинули от семейного пирога? — насмешливо сказал я. — Ведь проект мог быть и родовым, ведь так?

Он так страстно говорил, явно чуть ли не душу обнажал, что моё раздражение куда-то испарилось. Наглый конечно тип, и пронырливый донельзя. Но может быть полезным — это правда.

— Всё так! — он откинулся на спинку кресла. — Вы и сами не стали бы сотрудничать с неудачником, который опустил руки, признайте! А сейчас вы блистаете на поприще магии, у вас откуда-то появились деньги. Вы явно раскопали историю с «Чистым миром» и, надеюсь, восстановили утраченные, крайне важные сведения по проекту. Я могу вам помочь и сейчас, и в дальнейшем. Но я не хочу быть слугой или работником! Я хочу партнёрства. Пусть миноритарного. Я хочу получить право начертать своё имя на табличке, понимаете, Алексей Григорьевич?

— Понимаю, — я кивнул. — Но вы неважно начали для будущего партнёра — с шантажа, Павел Маркович.

— Да помилуйте, какой шантаж? — он скривился, словно собрался зарыдать. — Я просто обрисовал вам положение дел. Как только вам перейдёт недвижимость отца, СБ вашего рода придёт с вопросами ко мне! И я вполне рискую эти вопросы не пережить. Откройте глаза уже, Алексей, вы больше не в башне!

Уел. Об этой стороне вопроса я действительно не подумал. Какие-нибудь аналитики рода почти наверняка отслеживают передачу недвижимости в полисе. А я, скорее всего, приоритетный объект наблюдения опять. Володину и вправду могли голову открутить, совсем не фигурально. В худшем случае. Церемониться с ним и вправду никто бы не стал.

— Давайте ещё более конкретно, — сказал я. — Какого именно партнёрства вы ждёте и в чём?

— У Алексея Григорьевича и его друзей был весьма серьёзный интерес к технологиям очистки. Насколько мне известно, они не продвинулись в главной своей идее, но попутно были изобретены и запатентованы несколько очень интересных новинок. Я много лет убеждал вашего отца пустить эти технологии в производство. Но он из-за каких-то внутренних разногласий в роду медлил. Он не хотел, чтобы это производилось на мощностях рода Орловых. А когда он дал своё формальное согласие, и мы почти всё уже подготовили, его убили. Если вы получили доступ к патентам, мы можем осуществить эту идею. Совместное предприятие. Я найду нужных специалистов. У меня обширнейшие связи в отрасли. Готов взять на себя организацию, закупки, управление производством. Но как партнёр. А не как наёмный работник. Пусть это будет совсем небольшая доля. В пределах десяти процентов.

— А не боитесь? Отца убили из-за этих исследований. Нам с вами и вовсе шеи