Код личности - 3 - Елена Кароль Страница 42

И решила выяснить. Что за дела⁈

К тому же он до сих пор не переоделся во фрак, который ему тоже привезли, поэтому я поймала пробегающую мимо баронессу, которая пошла за рабочим, несущим ящик с коньяком, попросила её постоять рядом с Василисой, а сама цапнула супруга под руку и потащила наверх.

И только в его спальне потребовала ясности:

— Что такое? Что не так? Где болит?

Евтушенко почему-то приглушенно рассмеялся.

— Ничего не болит, Ева. Я просто изумлен. Ты и на свадьбе была прекрасна, а сейчас… — Он посмотрел на меня с легкой грустью и недоверием. — Ты невероятно красива. Это не классическая красота, которую тиражируют с обложек журналов, а такая… Другая. Ты живая. Яркая. Как жар-птица. Освещаешь собой любое помещение, где бы ни появилась. Даришь надежду. Свет. Будь ты богиней древних славян, я бы назвал тебя Ладой.

— О, нет-нет, — покачала головой, неловко улыбаясь. — Не надо меня сравнивать со славянскими богами, они и обидеться могут. И вообще, привыкай. Веди себя естественно и непринужденно, а не так, словно я сюда случайно зашла и сейчас исчезну. Не исчезну, не дождешься. Помочь переодеться?

Помочь мне не разрешили. Ну и ладно!

Убедившись, что Николай действительно переодевается, а не продолжает рефлексировать, я забежала к Саше, но и его в комнате не оказалось. Профессор в принципе не желал участвовать «в этом фарсе», как он назвал наш прием, и я не настаивала. Я бы и сама с радостью ничего не организовывала, но… «не поймут-с».

А братца я нашла внизу. Рядом с Василисой. При этом уже куда-то сбежала баронесса (подозреваю, к симпатичным музыкантам), но Саша успешно её замещал, уже переодевшись в классический черный фрак и неожиданно черную рубашку, которая придавала ему суровости и солидности. Настоящий безопасник!

Так и сообщила ему, хитро щурясь и кося взглядом на смущенную Василису, которая смотрела куда угодно, но только не на Сашу. М-м, у нас тут лямур-р! И ерунда, что девушке уже к двадцати пяти, а Саша выглядит от силы на двадцать. А по паспорту восемнадцать!

Тут дело не в паспорте. А харизмы и властности у него вообще на пятерых!

— Ты только жен ничьих не соблазняй, — шепнула ему практически на ухо, нагло пользуясь тем, что на каблуках я выше него аж на три сантиметра. — Их мужья не оценят.

— Фантазерка, — цокнул братишка. — И вообще, моё сердце давно и прочно занято работой и благополучием рода. Не до баб-с.

Расхохотавшись в голос (назвать бабами аристократок!), я снова сосредоточилась на деле, и весь следующий час мы с ним ненавязчиво, но плотно контролировали работу прибывших специалистов. Нареканий у меня никто не вызывал. И это было приятно. Значит, по крайней мере с этой стороны неприятностей не будет.

Гостей мы ждали к двум, но уже без пятнадцати всё было готово и я лично проверила свежесть и вкус закусок, качество алкоголя и шоколада в фонтане, который тоже заказала, решив проверить, что это за блажь такая — шоколадный фонтан. Более того, я заказала сразу три вида: с горьким шоколадом, с молочным и белым, и их установили на отдельном столе, окружив тарелочками с кусочками фруктов и сыра — тем, что можно было нацепить на вилочку и окунуть в расплавленный шоколад.

Хм-м… А вкусная штука, слушайте!

В районе двух начали подъезжать гости и мысленно я скорее этому порадовалась, чем нет. Было бы гораздо хуже, если бы соседи устроили нам бойкот. А так уже к половине третьего приехали практически все, кому Евтушенко отправил пригласительные, причем многие прибыли не с пустыми руками. Пускай сегодня мы праздновали не свадьбу, которая состоялась неделю назад, но гости сочли нужным нас с нею поздравить.

И это было почти приятно. Почти, да.

Вот, например, граф Шеметов подарил нам парадную саблю в богато украшенных ножнах. Это приятно. Пользоваться ею мы не будем, но её можно повесить в трофейном зале. Барон Дудин на кой-то ляд подарил мне щенка бельгийского гриффона — мелкую страховидлу с выпученными глазами. На кой он мне? Непонятно. К счастью, рядом стояла горничная Люся и я тихонько попросила унести это чудовище куда подальше.

Граф Дымов презентовал нам красиво упакованную корзину с элитными винами и коньяками. Неплохо. Не полезно, но пусть будет. Для гостей. Граф Вишневский преподнес мне изысканный гарнитур из золота с голубыми топазами под цвет моих глаз. Явно заранее выяснил этот нюанс, приятно. Хотя может и супруга подсказала, она у него по слухам большая умница. А вот барон Крамер притащил жеребца. На кой он нам? У нас даже конюшни нет! Но, видимо, придется, построить…

Кто-то из гостей, представляясь и знакомясь со мной, в поздравлениях умудрялся желать нам с Колей не только всяческих благ, но и детишек, на что супруг терпеливо вздыхал и вежливо благодарил. Но я-то прекрасно понимала, что с этим делом у него всё… кхм, не функционально.

И старательно пропускала лишнее мимо ушей.

На ерунду реагировать — никаких нервов не хватит.

Глава 17

При этом граф Румянцев тоже прибыл, причем вместе с супругой, и даже подарили нам симпатичную статую девы с кувшином. Не антиквариат, но сделано качественно, не ширпотреб. При этом улыбался граф откровенно фальшиво, чуть ли не пожирая меня взглядом, а жена его, совершенно невзрачная, рано постаревшая женщина, смотрела сквозь меня, не интересуясь ни мной, ни приемом.

Да уж, семейка… С ними надо держать ухо востро!

А вот князь не приехал. Зато приехал его сынок, Дмитрий Геннадьевич Касаткин. Мелкий гаденыш восемнадцати лет.

То, что гаденыш, я поняла как-то сразу. Больно масляным был его взгляд, когда он подошел к нам, и больно гаденькой выглядела ухмылочка. Тон, которым он «искренне» поздравлял моего супруга с бракосочетанием, тоже оставлял желать лучшего и для моих ушей звучал откровенно фальшиво, а в подарок он (от имени отца) преподнес нам с супругом картину.

Весьма неприличного содержания. Антиквариат, да.

Кисти великого фламандского художника Рыбинса. Что-то античное, из мифологии: обнаженная мадам с пышными телесами, домогающийся её сатир с хитрой рожей и причиндалами… Кстати, вряд ли подлинник. Они стоят просто запредельных денег.

И тем яснее посыл.

Мерзкий, неприличный.

Но я всё равно изобразила положенную ситуации улыбку и распорядилась отнести картину к остальным подаркам — в свой