Код личности - 3 - Елена Кароль Страница 30

обуви для мальчика — на носу уже маячила осень, а из старой одежды Ванюша уже вырос. В итоге я отправила их вместе с баронессой по магазинам в Москву (естественно, под присмотром пяти бойцов), ну а сама, сопровождаемая супругом, который тоже изъявил желание пройтись по Карабаново, поехала в единственную школу города.

В общей сложности в ней обучалось менее ста детей, не в каждом классе набиралось даже пятнадцать человек, но мы, сопровождаемые тревожными шепотками и старушкой-завучем по имени Аделина Адамовна, зашли во все до единого кабинеты и я отметила, что здание действительно нуждается в ремонте, а мебельный фонд школы — в замене. Всё было не то чтобы совсем печально… Но не ахти.

А вот кабинет директора меня неприятно поразил… Большой, роскошно обставленный явно дорогой мебелью. Сам директор — пухлый мужичок в возрасте по имени Семен Матвеевич, при виде нас как-то резко занервничал, вспотел, не смог ответить на элементарные вопросы, а на требование предоставить финансовую документацию и вовсе промямлил что-то невразумительное. Мол, бухгалтер в отпуске, документы в сейфе, сейф дома…

— Понятно, — зловеще произнёс мой суровый супруг, глядя на толстяка с нескрываемым отвращением. После чего набрал номер дежурного смены в особняке (Саша умчался в аномалию) и потребовал: — Константин, пришли людей в школу. Да, в нашу. Надо призвать проворовавшихся граждан к порядку.

— Не губи! — И откуда только проворство взялось, Семен Матвеевич выскочил из-за своего стола и бухнулся графу в ноги. — Всё расскажу! Всё отдам! Я ж не сам! Ей-ей, не сам! Меня заставили!

А вот это интересно…

— Встать! — рявкнула и мужик аж отскочил в противоположный угол от меня, а я, выразительно поигрывая пальчиками и мелькающими между ними молниями, ла-а-асково уточнила: — Кто тебя заставил, мил человек? Имена, пароли, явки.

И снова рявкнула:

— Живо!

Под дядькой, который аж скукожился, впечатавшись в стену и став в два раза меньше, растеклась вонючая желтая лужа…

Хм, чего он?

— Милая, ты бы ментал пригасила, — едва слышно произнёс граф, стоя чуть позади. — Аж меня пробрало.

Упс!

— Ментал? — пробормотала растеряно. — Какой ментал?

— Действительно, — слишком уж понимающе хмыкнул муж. — Почудилось наверное. Прогуляйся, проветрись. В столовую там, на спортивную площадку… А я пока побеседую с Семеном Матвеевичем. По-мужски. Да, господин Суриков?

Директор часто-часто закивал, глядя при этом на меня с откровенным ужасом, ну а я, с досадой сморщив нос, послушно пошла гулять. По школе и вообще.

Нда… Как нехорошо получилось. А ведь ничего такого не планировалось! Неужели вчерашний ритуал что-то во мне изменил помимо распаковки и установки магии воздуха?

Задумчиво прогуливаясь по коридорам с дырявым линолеумом и внимательно изучая потолок в жутких подтеках, которые оставил не только вчерашний дождь, я всё пыталась понять, почему люди такие сволочи. И не понимала.

На что он надеялся? В смысле, директор. Да у него на лощеной жирной морде написано, что жрет в три горла и явно не гречку с сосисками! А в школе три окна без стекол просто фанерой заколочены, в туалеты войти невозможно — разруха и вонища, в спортзале один-единственный мяч, причем явно свидетель зарождения цивилизации… В столовой воняет прогорклым маслом и скисшей капустой. На площадке у школы два турника и оба ржавые! Бетонные секции забора поставлены явно в позапрошлом веке и половины давно нет. Двери в саму школу — не двери, а позорище!

Зато на заплывшем жиром запястье часы стоимостью в годовую зарплату учителя.

Интересно, на какие деньги куплены? На обедах сэкономил?

Муж вышел ко мне лишь минут через сорок, причем за ним шли наши бойцы, ведя трясущегося директора за руки, а следом высыпали чуть ли не все учителя и ученики этой школы. И я сразу заметила, что многие были встревожены, но те, кто явно был в курсе директорских махинаций, злорадно улыбались.

Ага…

— Кстати, а тюрьмы-то у нас своей нет, да? — задумчиво, но не очень тихо произнесла я, глядя на этого жалкого человечишку.

— Нет, — согласился муж, глянув на меня с легкой задумчивостью. — Есть отделение полиции с одной-единственной камерой, но там держат дебоширов или тех, кому надо протрезветь. Серьезных преступлений в городе давно не было, а если случались, я разбирался на месте или отправлял преступников во Владимир, и уже там ими занимались профессиональные следователи.

— Ну, до Владимира далеко… Пожалуй, разберемся своими силами, — усмехнулась тонко. — Сколько он наворовал?

— Немало, — помрачнел граф. — Только навскидку по предварительным данным не меньше пяти миллионов и только за последний год.

Ага…

— Что ж, пять миллионов — это серьезная сумма. Тянет на смертную казнь. Как думаешь?

Евтушенко нахмурился, глядя на меня с отчетливым подозрением, ну а я, улыбнувшись широко и беспечно, бросила взгляд в замершую толпу, которая притихла, ожидая, что же я скажу дальше.

— Думаю… да, — в итоге кивнул муж, но сразу добавляя: — После допроса с выяснением всех нюансов и ареста имущества. Он воровал не у меня, он воровал у людей. У всего города. Это недопустимо.

И властно распорядился, обращаясь к стоящим рядом с нами бойцам:

— Этого увести на территорию усадьбы в караулку и допросить. Кабинет опечатать. Выехать по месту его жительства и изъять все найденные ценности и документацию…

— У него любовница на Ореховой живет, он там ей втайне от жены гарнитуры золотые дарит! — выкрикнул кто-то из толпы, но когда я всмотрелась в заволновавшееся скопление детей и учителей, то так и не поняла, кто это выкрикнул.

— И туда проедем, — пообещал людям граф, кивнув Константину. — Выяснить адрес, в случае сопротивления задержать женщину до выяснения всех обстоятельств.

— Будет исполнено, ваше сиятельство!

В общем, утро у нас определенно удалось!

При этом до обеда время ещё оставалось и я попросила мужа провести мне экскурсию и по остальным общественным местам нашего небольшого городка. Так мы проехали в магазин и я прошлась по нему, стараясь сильно не кривиться. Нет, тараканы тут по прилавкам не бегали, но ассортимент был скудным, как в захудалой деревушке.

В обветшалом фельдшерском пункте трудился пожилой фельдшер и старенькая бабушка-санитарка. Из оборудования: смотровая кушетка, фонендоскоп и стопочка бланков, чтобы отправить больного хотя бы в Александрово.

В полицейском участке тоже дела обстояли не очень. Всего там трудилось меньше дюжины человек, включая сторожа, а в дежурке мы и вовсе нашли одного-единственного сержанта, который так и не смог нам толком объяснить, где остальные. А ведь на смене должно быть минимум трое сотрудников!

В общем… Разбираться нам в этом бардаке и разбираться.

В итоге на участке осталось ещё пятеро