Игры великих - Джон Демидов Страница 6

Меня не было несколько дней, и за это время он умудрился очень серьёзно похудеть и осунуться. Илюха был классным пацаном, и не раз выручал меня за время нашей дружбы, а потому я просто не смог молча развернуться и уйти… Совесть не позволила.

Таймер навыка сокрытия показывал, что до его завершения остались считанные секунды, а потому действовать нужно было прямо сейчас. Я решительно подошёл к своему другу, и когда счётчик стал нулевым, делая меня видимым для всех желающих, я наклонился, и на всякий случай положив одну руку ему на рот, чтобы не закричал с перепугу, другой толкнул в плечо.

Любой курсант ещё на первом курсе приобретает крайне полезную привычку, которая заключается в чутком сне, и мой друг не был исключением. Илюха после моего толчка вздрогнул, и сразу же открыл глаза, в которых сначала мелькнул испуг, затем возмущение от такого бесцеремонного метода пробуждения, и наконец — абсолютное, немое недоумение. Он узнал меня.

Его губы под моей ладонью попытались что-то выговорить, но естественно я не позволил ему этого сделать, приложив палец к своим губам, призывая его сохранять тишину, а потом указал головой в сторону выхода из кубрика, после чего, не дожидаясь ответа, снова активировал «Сокрытие», растворяясь у него на глазах.

Илья никогда не был дураком, и это заметила даже система, выделив ему на старте синее кольцо. Я видел, как его сонные глаза окончательно прояснились, и в них загорелось понимание. После этого он тихо, без лишнего шума, сполз с койки, натянул на ноги резиновые тапочки, а затем прям как был, в одних трусах и застиранной футболке пошаркал в сторону туалета, старательно показывая вялость своих движений.

— Эй, Семенихин, куда прёшь? Дежурный щас обход делать будет! — прошипел сонный голос дневального, борющегося со сном на тумбочке около входа в расположение.

— По нужде приспичило… Я быстро, не ссы, — буркнул Илья, даже не взглянув в сторону сослуживца, и толкнул дверь в санузел, которую после своего прохода придержал на несколько секунд, пропуская невидимого меня.

Внутри пахло хлоркой и сыростью. Илья сразу подошёл к раковине и открыл кран на полную, чтобы шум льющейся воды заполнил собой небольшое помещение, создавая звуковую завесу. После этого он быстро и методично проверил все кабинки, приподнимая защелки, чтобы убедиться в том, что нас никто не услышит.

Только после того, как всё проверил, он обернулся, и как раз в этот момент моё сокрытие закончилось и я появился перед ним, прислонившись к холодной кафельной стене.

В момент моего появления Илюха ещё раз вздрогнул, потом встряхнул головой, будто не до конца веря собственным глазам, и наконец выдохнул, а на его измождённом лице появилась кривая, нервная улыбка.

— Блин, Серёга… И правда — ты! До последнего думал, что приглючило от усталости и в дурку сдаваться надо…

Потом его словно прорвало. Он начал буквально закидывать меня быстрыми вопросами, перескакивая с темы на тему:

— Куда ты пропал, чёрт тебя подери? Что случилось? Тебя же везде искали! Особисты тут пару дней ходили, всех допрашивали… И эта твоя маскировка… Откуда? Что это за хрень? Ты же в Сиалу ушёл, да? А почему один? Друг, называется, мог бы и меня прихватить! — в его голосе прозвучала не только обида, но и тоска, настоящая, горькая тоска человека, оставшегося в аду, пока его товарищ, как ему казалось, просто сбежал, бросив его.

Я поднял руку, останавливая этот поток словоизвержения, после чего сказал усталым голосом:

— Тихо, Илюх, не кипешуй… Да, я действительно ушёл в Сиалу, потому что меня достал этот тотальный контроль, эта система из палок и запретов, вечные допросы и подозрения… Я был на грани, и в тот день, когда нам стали предъявлять, что мы не уследили за полканом, решил, что с меня достаточно, и пришло время попытать удачи самостоятельно. Было не просто, в чём-то мне повезло, но по итогу я здесь, перед тобой, — я сознательно максимально упростил историю, опустив все подробности, а потом постарался перевести тему:

— А теперь ты расскажи мне… Куда дели мои вещи? И что тут вообще у вас творится? Где половина ребят?

Лицо Ильи после моего вопроса посмурнело, и снова стало серьёзным. Он немного помолчал, изучая меня пристальным взглядом, после чего сказал:

— Вещи твои в каптёрке опечатаны, а началось всё, как это ни странно, с твоего исчезновения. Оно переполошило буквально всех, серьёзно. Никто не мог понять — почему участник элитной группы вдруг взял, и пропал… Тебя даже в розыск объявили, как дезертира. Думали, что ты получил что-то ценное с последней зачистки и решил сбежать на гражданку. — он помолчал, давая мне время осознать произнесённые слова, после чего продолжил:

— А тут… Тут, Серёга, полный пипец.

— Я вижу, — кивнул я на его осунувшееся лицо и бледную кожу. — Как ты вообще, дружище?

— Как дерьмо, — отрезал Илья, без каких-либо эмоций. — После твоего исчезновения для нашей группы началась самая натуральная чёрная полоса. На следующий день после того, как мы с тобой последний раз в данж ходили, мы снова пошли в средний, но уже без тебя. — он немного помолчал, явно погружаясь не в очень приятные воспоминания, после чего продолжил:

— И потеряли двоих. Сашу и Витьку. Витьку просто разорвала какая-то тварь с тремя кольцами, а Саша… Саша не смог удержать щит, и его поразило какой-то ментальной хренью, с тех пор он не лучше овоща, в госпитале лежит.

Илюха говорил ровным, бесстрастным тоном, но я видел, что за этой бесстрастностью скрывается целая буря эмоций, которые мой друг пока ещё контролировал.

— После этого нам дали новеньких… Совсем пацанов ещё. И с тех самых пор ни один наш выход не обходится без потерь. Не обязательно смертельных, но… Мы скатились обратно на лёгкие данжи, Серёг… Просто чтобы не положить всю группу. А не мне тебе говорить, сколько там дают опыта за развеивание босса, а тут ещё налог…

— Налог? — удивился я новой информации, на что Илюха кивнул, и криво усмехнувшись сказал:

— Да, несколько дней назад приняли закон в первом чтении, согласно которому все носители системы обязаны пройти регистрацию в новом органе — «Департаменте контроля аномальной активности и ресурсов» (ДКАР), и главное: каждый носитель, возвращаясь из данжа, теперь обязан сдавать 50 % всей полученной эссенции, конвертируя её в филки. За каждую филку платят деньги, и по гражданским меркам