Песня штормов. Побег - Роман Г. Артемьев Страница 4

позднего ужина Анна сидела в своей комнате, вспоминая. Последний день закончившейся, доброй и светлой жизни хорошо сохранился в её памяти. Из семьи она одна оставалась в поместье — отец отбыл в столицу, брат отправился в Бирм, ближайший крупный город, по делам. Как позже стало известно, там же Виктора и арестовали. Анна занималась с госпожой Хеленой, вольной магичкой-целительницей, когда услышала ржание лошадей, и в ворота въехала длинная кавалькада всадников. Поначалу никто не встревожился, потому что гостей узнали. Блокли и Клейдоны, заложные вассалы рода Стормсонг.

Одарённых всегда было мало. Магический дар — штука капризная, никто толком не знает, благодаря чему он появляется и за счет чего сохраняется в потомках. Далеко не всегда дети двух магов сами могут чаровать, с вероятностью процентов в пятьдесят они вырастут обычными людьми. С другой стороны, пятьдесят процентов — это не ноль, поэтому жениться и выходить замуж всё-таки предпочитали за своих. Кроме того, было замечено, что вблизи от мест силы одаренные рождались чаще. Благодаря этим двум факторам, длительной селекции и жизни рядом с переходами в Царство Духов, появлялись немногочисленные магические рода. Древние, могущественные, с отличными от общепринятых ценностями.

Магам, разумеется, требовались слуги. Егеря, солдаты, дружинники, исполнители и проводники воли своих хозяев, не столь могущественные, зато способные выполнять приказы и присматривать за владениями. Специфика служения требовала, чтобы вассалы тоже владели даром, хотя бы на минимальном уровне, иначе они просто не смогли бы выполнять свои обязанности. Неизвестно, кто первым нашел способ передавать простецам крохи своих сил, однако методика быстро распространилась по Европе. Она оказалась простой, хоть и капризной. У человека бралась кровь — залог — помещалась на алтарь, и после кое-каких манипуляций, при условии регулярных ритуалов, возникала связь, по которой обычный смертный получал силу. Позднее выяснилось, что силу может получать не только отдавший залог, но и его дети, в отдельных случаях внуки. Ещё позже нашли способ устанавливать связь не только с людьми, родовой алтарь тоже может служить приёмником. Вассалы магических родов, связанные со своими сеньорами через залог, назывались заложными, они обладали совершенно особенными правами и обязанностями, прописанными на законодательном уровне.

Блокли, Клейдоны и Хингемы давно служили Стормсонгам, за время служения сами стали магическими родами, однако связь не разрывали. Это, во-первых, не так-то просто. Во-вторых, после разрыва исчезнет подпитка от сюзерена, следовательно, сила живых магов упадет, в роду снова начнут рождаться неодаренные. И, самое главное, придётся покинуть нынешние владения. Земля дана в пользование на строго определенных условиях, нет службы, нет и земли.

Анна не знала, как давно главы Блокли и Клэйдонов вынашивали планы отложиться, сговорились они с Хали заранее или действовали на свой страх и риск, первыми узнав об аресте отца и брата. Скорее всего, сговор был. Предатели, вероятно, собирались вернуть залог и перевести владения в наследственный статус; возможно, рассчитывали на какие-то иные преференции. Хали, в свою очередь, надеялся получить свободный доступ в алтарную комнату, библиотеку и сокровищницу, куда сейчас он войти не мог. Даже приблизиться к ним не мог, его на подступах скрючивало. Дед Анны, насмерть разругавшийся с родным братом, приложил массу усилий, чтобы ни тот, ни его потомки не имели возможности прикоснуться к истинным ценностям рода.

Они всё правильно рассчитали. В одном только ошиблись.

Сначала девушку пытались уговорить, потом принялись угрожать. Без помощи прошедшего обряд на алтаре носителя крови войти в алтарную залу невозможно, иными словами, чтобы забрать залог, требовалось согласие Анны, её участие. Убить её в тот день не решились (всё же требовалось сохранить хотя бы видимость законности), и тогда нож приставили к горлу служанки.

Молодая леди не знала, что делать. Просто не знала, к такому её жизнь не готовила. И сорвалась.

Права полностью активировать защиту дома имели глава рода и его наследник, остальные, в лучшем случае, могли рассчитывать на ограничение входа в личную комнату или нечто подобное. Кроме того, угроза исходила от вассалов, то есть людей, воспринимаемых полуразумным зданием условно-своими; не хозяевами, но друзьями. Тем не менее, каким-то чудом, колоссальным напряжением воли и ценой полного истощения сил, ей удалось дозваться до хранителя. Хорошо ещё, что концепцию предательства древняя сущность понимала…

Очнулась Анна уже в Линадайне, в доме тёти. Очнулась другой. С кем соприкоснулась её душа, чью память впитала, девушка не знала, никаких личных данных слияние с пришелицей не принесло. Но и того, что удалось впитать, хватило для изменения морали и этики. Чужой, странной, иногда она сомневалась, что человеческой.

Там же, в столице, дева рода Стормсонг узнала о непредставимо быстрой казни отца и других заговорщиков, о аресте брата. Сэра Джона к тому времени тоже забрали королевские солдаты. Девушка, едва оправившись, настояла на свидании с ним, и во время посещения тщательно выспросила всё, что тому было известно. Новая личность желала знать, благодаря чему она появилась на свет. После рассказа возникли кое-какие предположения, однако они требовали подтверждения, найти которое Анна надеялась в родовой библиотеке.

Вечером, прежде, чем идти к Хингему, молодая леди переговорила с врачом. Тот заверил Анну, что с её вассалом не произошло ничего страшного, тюремное заключение не сильно сказалось на мужчине. Для окончательного выздоровления требуется неделя отдыха, хорошая пища, умеренные физические нагрузки и, желательно, никаких волнений. Последнего девушка обеспечить не могла, всё остальное было в её силах.

Разместили сэра Джона на втором этаже. Семья барона Торнтона часто посещала столицу, проводила в ней немало времени, поэтому принадлежащий ей особняк был большим и обжитым. Двухэтажное здание делилось на два крыла: левое, хозяйское, и правое гостевое. Что важно, комната Анны размещалась слева, рядом с комнатой Элизабет, старшей дочки тёти и дяди, тем самым негласно давая понять, что от родства с дочерью преступника хозяева не отрекаются. Сама Элизабет на кузину поглядывала мрачно, поджимая губы, но высказываться не спешила — вероятно, мать провела с ней беседу.

В ответ на стук из-за дверей раздался возглас:

— Входи! О, это вы, миледи.

— Раньше вы называли меня просто маленькой леди, дядя Джон, — заметила Анна.

Наедине, не под прицелом десятков любопытных глаз, она могла принять менее формальный тон.

— Раньше много чего было иначе.

— Об этом я и хотела поговорить.

Она присела в низкое креслице, расправив платье, мельком оглядела комнату. Убранство не отличалось особым шиком, но, в то же время, и аскетичным его назвать язык не поворачивался. Кровать с украшенным шитьём балдахином, стул, стол, гобелен на стене, высокая конторка для письма, пара сундуков у