Край миров - Марта Уэллс Страница 23

И становилось все более очевидным, что решение принять необходимо.

Звон внимательно посмотрел на него.

– Ты ведешь себя так, будто серьезно обеспокоен, но не хочешь, чтобы это заметили.

Лун закрыл лицо руками.

– У меня теперь выводок. Даже два, если учитывать выводок из Медного Неба. Мое место здесь. Таковы обязанности консорта.

Звон долго молчал.

– Я знаю, но… ты не обычный консорт. И я никогда не считал, что ты должен им притворяться или принимать решения, исходя из этого.

Лун посмотрел на него, и Звон поспешно замахал руками.

– Но я не собирался указывать тебе, что делать.

В этот момент в библиотеку ворвалась запыхавшаяся Песня. Увидев их, она остановилась, заскрежетав когтями по полу.

– Ой, извините!

– Что стряслось? – спросил Звон. – Это может подождать?

– Нет. Мы получили пророчество, – выдохнула она. – Вам надо его услышать.

Глава 6

Лун со Звоном последовали за Песней в мастерские, где наставники занимались заготовками из целебных трав и прочим в этом роде. Чем ближе они подходили, тем интенсивнее ощущался дух разнотравья, а когда Лун шагнул внутрь, запах просто сшиб с ног.

В большой круглой комнате на высокой изогнутой деревянной стойке под потолком висели пучки и мешочки трав. Банки и горшки с множеством прочих ингредиентов высились на полу. Сочетание ароматов захватывало дух, но Лун не представлял, как наставники могут часами работать здесь, не лишаясь обоняния.

В запечатанном смолой большом сосуде в углу, как знал Лун, содержалось восточное растение, трехлистный сиреневый кланецвет, которое использовали при изготовлении яда для сквернов. После долгого кипячения отвар не имел никакого привкуса, кроме травяного, и его можно было незаметно добавлять в еду или воду. Этот яд действовал и на раксура, отчего они теряли сознание и способность перевоплощаться. Зато сквернов отвар убивал. Луну непросто дались эти знания – земные напоили ядом его, приняв за владыку сквернов.

После встречи со сквернами у западного края Пределов наставники ради предосторожности попытались вырастить это растение здесь. Получилось только два сезона дождей назад, и в то время Лун посчитал это хорошей затеей. А теперь, после разделенного сна, она выглядела еще лучше.

Нефрита была уже здесь, а с ней Утес и Елея. Они сидели на полу рядом с Душой, Толком и Репейницей.

Тут же на полу лежала изображенная Душой копия карты вместе с перьями и чернильницами.

– Мы ждем Жемчужину, – подняв взгляд на вошедших Луна и Звона, пояснила Нефрита.

Лун кивнул и присел на корточки, чтобы разглядеть карту. Он не заметил отличий от версии Звона, за исключением почерка. Звон встал на колени, внимательно посмотрел и спросил:

– Кто сделает копии?

– Обещали сделать Река и Черешня, – сказала Душа.

Что-то в ее тоне привлекло внимание Луна. Ее лицо было жестким, зубы сжаты. Толк явно нервничал, а Репейница яростно ощетинилась. Лун поймал на себе ироничный и раздраженный взгляд Утеса.

«Так, – подумал Лун. – Прорицание, похоже, прошло не особенно гладко».

В комнату ворвалась Жемчужина в сопровождении Флоры. Опустилась на пол, обернула хвост вокруг ног и нетерпеливо махнула Душе:

– Рассказывай.

– Видение было очень яркое, – заговорила Душа и оглянулась на Толка и Репейницу. – Мы все трое его разделили и пришли к соглашению, что это прорицание, а не сон, как случилось недавно. Мы спросили других наставников, и все они в разной степени его получили. Даже Медь, совсем молодая и не подготовленная к прорицанию. – Она обернулась к Звону: – А ты чувствовал что-то странное или, может быть, видел и слышал?

На лице Звона проступило разочарование.

– Нет, я был внизу, в библиотеке, занимался картой, пока не вошел Лун. Я не пропустил бы что-то подобное.

Хвост Жемчужины подергивался от нетерпения.

– Так что это было?

Душа развела руками:

– Какая-то бессмыслица…

– Разделенный сон тоже, – подтолкнула ее Нефрита. – Продолжай.

Выражение лица Души стало напряженным и жестким.

– Мы все видели белую воду. Твердую белую воду. Она толстыми ломтями плыла по холодному морю. Город каменный, почти парит в облаках и окружен туманом, но мы не можем сказать, принадлежит он земным обитателям или небесным. И мы видели там что-то затаившееся, мощное. Потом снова холодное море и другой город, металлический, движущийся вместе с волнами. – Она поколебалась, покусывая губу, а Репейница смущенно поежилась. Толк теперь смотрел в пол. Душа медленно произнесла: – Толк считает, что мне не следует рассказывать остальное.

Толк поморщился. Жемчужина перевела на него недовольный взгляд.

– Почему?

Подняв брови, Душа наблюдала за Толком.

– Я не считаю, что эта часть была настоящим видением, – сказал он спустя мгновение.

Репейница поджала губы.

– Он думает, что я повлияла на прорицание, а значит, именно я вызвала тот разделенный сон.

Толк бросил на нее возмущенный взгляд.

– Не намеренно!

– Почему я? – возмутилась Репейница, явно оскорбленная и рассерженная.

Вот и Лун не понимал почему. Как он знал, Репейница больше проявляла навыки целительства, чем прорицания, но почему Толк вдруг решил, что она плохая прорицательница?

– Потому что это исходило не от Души и не от меня, – сказал Толк таким тоном, будто это совершенно очевидно.

По лицу Звона было ясно, что никто из них не произвел на него впечатления.

– Вам следовало бы разобраться с этим между собой, прежде чем приглашать сюда королеву, а не прерывать рассказ пререканиями. И вы должны были понять, что, если кто-то повлиял на видение, оно было бы совсем не похоже на разделенный сон…

Душа оскалилась на него:

– Мне это известно, Звон. Я и говорю, что мы не можем разобраться…

– Тогда это должно было тоже быть частью видения…

– Спорить будете после, – не допускающим возражений тоном прервал ее Утес.

Звон и все наставники умолкли, лишь сердито посматривали друг на друга. А Жемчужина, чьи гребни начинали принимать угрожающий вид, мрачно произнесла:

– Объясните, что все это значит.

– Если несколько наставников разделяет видение, один из них может что-то случайно туда добавить, – ответила Душа. – Страх, надежду, воспоминание. Это не похоже на разделенный сон, но тоже не совсем осознанный акт.

– Потому что собственные мысли, смешанные с видением, ты различаешь, – вставил Толк, – но когда их в совместное видение привносит кто-то другой, не можешь сказать, откуда они…

– Я могу сказать! – зарычала Репейница, ее голос стал грубым, близким к низкому тону измененной формы. – Я могу отличить свои мысли, и это появилось не из них!

– С чего ты взял, что эта часть видения ненастоящая, Толк? – спросила Жемчужина.

Ей очень неплохо удавалось сдерживать нетерпение, но Лун видел, что это требует усилий.

Толк лишь покачал головой, но, похоже, не