Имперский вор. Том 3 - Дмитрий Ра Страница 52

– Поздравляю, Никита! Хотел сказать тебе, что твой отец был бы рад. Я его хорошо помню…

– Спасибо, Роман.

– Всё собираюсь спросить, а ты помнишь, как мы с тобой в Питере зажгли? – улыбается он.

А ведь помню. В гостях у Давыдовых. Никите с Романом было тогда лет по восемь, и они именно что зажгли – шторы в спальне Романовой мачехи. Ромка поджигал, а Никита пытался прикрыть иллюзией. Не вышло, правда… Да и шторы горели плохо.

Из-за разговора с Давыдовым я не спешу к матери и Матвею. Весело треплюсь, рассеянно глядя, как с плаца неторопливо уходят преподаватели.

А вот император отправляется в другую сторону. Взмахом руки останавливает свою охрану, дёрнувшуюся следом, и идёт навстречу князю Львову, который движется к плацу со стороны зрительских кресел.

Собственно, и Хатуров идёт к жене. Только в отдалении от императора, справа. А слева туда же, к зрителям, шагают отец и сын Горчаковы.

Император один… В радиусе метров двадцати от него – никого. Разумеется, это случайность.

Это не может быть ничем иным, кроме случайности. Он мог подождать Львова на месте. Но террористов больше нет, и вряд ли глава Тайной канцелярии будет швыряться в императора плетениями или портальными артефактами. Да и охранники глаз с императора не спускают и, несмотря на его отмашку, осторожно идут следом.

Но что-то не так.

Я параноик?

Нет.

Секунду спустя Александр Третий…

…начинает проваливаться в портал.

И Львов, и охрана, и Горчаков с Хатуровым несутся к нему со всех ног. А за моей спиной орёт министр обороны.

У меня дежавю… Сейчас огромный волк в клочьях мундира перекроет мне обзор – прямо как на недавнем балу.

Но волка нет – или он слишком далеко, и моя удавка тьмы летит к императору без препятствий.

Но вместо того, чтобы дёрнуть его ко мне, удавка дёргает меня к нему. С такой силой, что я буквально лечу.

Успеваю подумать: лишь бы не порвалась! Чёрт, я ведь только что поклялся положить жизнь за этого человека!

И практически исполняю клятву, проваливаясь в портал вслед за императором Александром Третьим.

Конец третьего тома