Имперский вор. Том 5 - Дмитрий Ра Страница 38

Впрочем, Макс тоже это понимает. Криво улыбается, швыряет фаербол в Шаха. Но тот уже понял, что мы под защиткой, и во весь рот улыбается в ответ. Даже ногу на ногу закидывает.

– Его тоже придётся убить, – выдаёт Макс, кивая на Шаха.

– Князь, дай развлечься? – просит Шах. – Я ему только говорилку заткну, и всё.

Не факт, что заткнёт. Но посмотреть на умения Шаха не помешает. Я видел его в бою только раз – когда они с Червем напали на меня с Матвеем по дороге в лагерь. Но тогда я был практически в трансе и плохо помню тот бой. Вроде бы Шах неплох.

Киваю:

– Если хочешь.

Ну что сказать? Как минимум скорость у Константина Шаховского – позавидовать можно.

Макс ещё и руку не успел поднять, а Шах уже стоит сзади него и негромко свистит. Макс оборачивается, тоже очень быстро, скидывает на него огненную сеть.

Но Шах без труда справляется с ней своим артефактным оружием, которое я помню очень смутно. Оно похоже на парные дубинки, по которым вьётся ярко-голубой магический узор. Движения Шаха практически неуловимы – но сеть уже порвана в клочья, а конец одной дубинки подсекает ноги Макса. Тот валится навзничь и из этого положения запускает в противника огненный шторм.

Я откровенно любуюсь обоими. А заодно понимаю, что ни разу не ошибся в оценке новой силы чудесным образом «выздоровевшего» Макса Горчакова. Его уровень близок к стандарту огневиков моего прошлого мира. Для этого мира – невероятно высок. И дело не в умениях. Дело в силе дара.

У Макса были невосстановимо выжжены магические каналы. И теперь, глядя на него не в бою, а со стороны, я окончательно убеждаюсь в том, что парню вживили чужой источник.

Источник Шаха, кстати, куда слабее. Но зато он умеет им владеть. Как и своим интересным оружием. Как и своим телом.

Пока Макс грузно поднимается, Шах, легко увернувшись от его плетения, уже стоит над ним. Дожидается, пока парень поднимется, и осыпает его ударами: по рукам, в почки, под колено. Макс с рыком падает снова, и дубинки прижимают к асфальту обе его руки. Училищный парк оглашается громким отрывистым матом, а Шах поднимает ногу, явно намереваясь исполнить обещанное: заткнуть Максу рот.

– Хватит! – командую я.

Моя удавка тьмы летит вперёд и обматывает Макса так, что он и шевельнуться не может.

Шах скалится мне во все зубы:

– Ну что, Каменский? Гожусь я тебе в напарники?

Он оглядывает выгибающегося Макса и с сожалением добавляет:

– Хотя ты круче.

Подхожу и опускаюсь на корточки. Прижимаю Макса, чтобы видеть его лицо, и негромко говорю:

– Макс, я сильнее. Как и моё окружение. Не надо связываться с нами.

– Убью! – выдыхает он. – Я всех вас убью!

– Одна попытка. Всего одна твоя попытка – и я расскажу всем, чей в тебе источник. Ты понял?

Молчит и смотрит на меня с такой ненавистью, с какой и Шанкра не смотрел, когда я оторвал ему руку. Да, думай, что я даже знаю – чей.

– Надеюсь, ты меня услышал.

Освобождаю его и добиваю:

– А теперь катись отсюда. Пока я тебя не покалечил.

– Ты сдохнешь!

Пожимаю плечами:

– Когда-нибудь. И инфу о твоём источнике сразу же получат… не в Тайной канцелярии, нет. Её получат все.

Из глотки Макса Горчакова опять льются грязные ругательства, и Шах спрашивает меня:

– Слышь, а лежачего точно не бьют? Я ж чисто пасть ему заткнуть.

– Не, Костик. Пусть идёт.

Во-первых, лежачего действительно не бьют. А во-вторых, мне жалко этого парня. Точнее, жаль того Макса Горчакова, которого я знал в военном лагере. Он был тем ещё типом. Но, по крайней мере, не собирался убивать свидетелей.

Тот, кто сейчас молча поднимается на ноги и уходит от нас, уже не Макс Горчаков. И, выставляя ему условия, я не занимался шантажом.

Просто не хочу, чтобы этот парень кого-нибудь убил. Кто знает, может, чужой источник из него можно выдрать?

* * *

– Так гожусь в напарники-то? – повторяет Шах.

– Ты неплох, – говорю я, провожая взглядом ковыляющего к общаге Макса. Видимо, Шах всё же переборщил. По почкам бить не стоило. – Но напарник мне не нужен, Костик.

– Зато мне нужен, – отзывается Шах, снова усаживаясь на скамейку.

– Ну, поищи кого-нибудь другого. Я занят. Серьёзно.

– А чем ты так занят?

– Костик, – говорю проникновенно. – Я, конечно, твоя совесть, но это ни разу не значит, что я должен тебе докладываться. Иди Соболева об этом спроси. Раз уж вы с ним общий язык нашли.

– Огневик огневика видит издалека, – кивает Шах. – Но язык у нас хоть и общий, но, понимаешь, слов в нём маловато. Иди туда, сделай то… До домового твоего дружка Соболеву ещё расти и расти, конечно, но не так и долго. Да и хрен с ним. Но ты меня хоть выслушай, Каменский.

– Ну?

– Тело императора надо найти.

– Удивил.

– Так пошли искать, – говорит он. – У тебя ж тёмный эфир, Каменский. А ты в училище штаны просиживаешь и шляешься хрен знает где. Есть дела поважнее.

– У тебя что, полные карманы антидотов? – спрашиваю лениво. – Или думаешь, что у меня их вагон?

– Так не нужны они, – усмехается Шах. – Ни тебе, ни мне.

Не понял…

Уточняю:

– А ты где собрался императора искать?

– В разломе, где ещё, – хмыкает Шах.

И тут до меня доходит.

– Погоди. У тебя что, тоже тёмный эфир?

– А ты не знал?

– Не знал, – медленно говорю я.

Как это может быть?

В империи пять тёмных родов. Каменские, Дербенёвы, Меньшиковы, Назаровы и Табаковы. Причём четыре рода – в столице, пятый – где-то на Урале, типа отшельники. Шах – бастард? Но чей?

Точно не мой родственник. Для брата староват, для дяди… да нет, я бы знал. Или как раз нет?

И тут я вспоминаю. «Вы не можете получить доступ к этому источнику. У него уже есть хозяин».

Это Шах?.. Но Матвей Соболев знал бы это и сказал мне. Я тщательно расспросил его о своих старших родственниках. Никого!

С другой стороны, бастард мог быть у моего деда или прадеда… И мой отец мог об этом просто не знать.

Всё это проносится в голове мгновенно, но Шах, видимо, понимает, о чём я думаю, и невесело смеётся:

– Не ломай мозги, князь. Мы не родственники. И всем остальным князьям я тоже не родственник. Хотя Назаров мог бы меня и усыновить. У него ж только девка, ему наследник нужен.

– Женись на ней, – советую