Медоед 9 - Макс Гудвин Страница 37

Это новый карцер?

Также тут были мешки для ударов, какой-то спортивный инвентарь для утяжеления — в основном бетонные гири с вставленными в них ручками из перетянутой между собой арматуры, замотанной изолентой.

А множество стульев были расставлены вокруг сетчатого куба. Перед всем этим стоял стол и за ним сидел человек в форме.

Это был мужчина лет сорока пяти, среднего телосложения, с короткой стрижкой и залысинами на макушке. Форма на нём — цвета хаки, с погонами, на которых виднелись две маленькие звезды. Лицо с крупными чертами, широкий нос и тяжёлая челюсть. Глаза же были тёмные как у многих азиатов. На столе перед ним лежали папки с документами и стояла бутылка воды.

— Ты тот русский, которого привезли сегодня? — спросил он на ломаном английском. — Меня зовут Манг Сокха. Я организатор спортивных мероприятий. Здесь, в Прей Сар, мы проводим бои. Твоя камера сказала, что ты умеешь драться. Это правда?

— Умею, — произнёс я.

— Покажи, — потребовал он.

— Как? — спросил я.

— Ударь тот мешок, — указал он мне на «тренажёр» у стены.

И я подошёл к нему и пару раз ткнул его руками и пнул ногой.

— Ты говно, а не боец! Уведите его в камеру! — потребовал он, покачав головой.

И меня взяли под локоть, и тут я дёрнул руку охранника на себя, подбивая его ноги, что он рухнул на пол. Второй же замахнулся было палкой, но я ушёл от неё шагом в сторону и шагнул к офицеру быстро, но тот был быстрее и спрыгнул назад со стула, извлёк пистолет и клацнул затвором, целясь в меня.

— А вот это уже что-то, — проговорил он улыбаясь. — Наденьте на него наручники!

И по моей спине ударила дубинка, а двое охранников стали меня крутить и зацепили их за спиной.

— Слушай сюда, русский. В эту субботу Гран-при Прей Сар, а у меня травмировался человек, и только от тебя зависит, как ты проведёшь эту неделю — в карцере, потому что ты сейчас явно пытался меня атаковать, или в тренажёрном зале.

— Я хотел показать, что я боец, а не говно, — солгал я.

— Хорошо. Значит, и будешь жить как боец! — произнёс он.

— В камере на двадцать человек бойцы не рождаются, — выдал я. — Там зарабатывают болячки и подыхают.

— Вижу, ты понял Прей Сар, — широко улыбнулся он. — Завтра у меня соревнования. Это отбор. Я решу, кто из вас, отбросов, достоин занять место моего травмированного бойца. Выиграешь отбор — попадёшь в Гран-при. Будет тебе камера с кроватью и даже интернет!

— Мне нужны мои телефоны, которые у меня изъяли при задержании, — произнёс я.

— Сначала отбор, потом Гран-при, а уже потом телефоны. А после — подготовка к турниру между тюрьмами. Судя по тому, как тобой заинтересовались американцы, ты кто-то важный! Но мы тебя никому просто так не отдадим! Теперь ты наш! Кузнецов! В камеру его! — последние слова он произнёс злобно и с чувством, что жизнь у него налаживается.

А меня снова вели в камеру, правда, дав пару раз палками по ногам и рукам, хлопнув ладошкой по затылку, угрожая мне на неизвестном мне языке.

И меня вернули в камеру. Я подошёл к крану и хотел было помыть руки, но из крана потекла рыжая вода, которая будет способна, когда отстоится, мыть задницы, но никак не для рук.

Я пробирался к своему месту через головы людей, переступая через тела, и наконец дошёл. И лежащий на моём месте парень приподнялся и сел на корточки, оперевшись на стену.

— Спасибо, — произнёс я, садясь на пол и протягивая ноги между людских тел.

— Тебе спасибо, Лоок Ме, — одними губами произнёс он.

— Я не Лоок Ме, я Слава, — произнёс я.

И лицо азиата тронула улыбка.

— Конечно же, пока что нет. Пока Лоок Срей Ира ещё жива, — выдал он.

И я дёрнул его голову на себя, ловя шею в захват, и сдавливая до хруста его костей.

— Чё ты, сука, сказал? — прошипел я.

— Лоок генерал Ме, отпустите меня! Я сожалею, я не должен был этого говорить о ней! — захрипел хрен в моём удушении, и Сидоров в моей голове требовал убить, а здравый смысл просил сначала узнать, что он, чёрт его побери, несёт!

Глава 14

Генерал Ме

— Бро, отпусти его, он безумен, его охрана по голове палкой била, и с тех пор он эту чушь несёт! — вцепился в меня какой-то другой азиат. — Он даже память потерял, себя прежнего не помнит! Отпусти его!

И, видя, что камера просыпается, я ослабил хват, выпуская из моего удушающего уже спящее тело. И я сел спиной к бетонной стене и закрыл глаза снова.

Били по голове, потерял память, себя прежнего не помнит.

«Блядь…» — подумалось мне. Не может быть, чтобы они ко мне так липли…

— Эй! Спите там! — донеслось от старосты.

Какой тут спать. Хрен, которого я задушил, зашевелился и, подползая к стенке, всхлипнул, начал чем-то шуршать и, извлекая из-за пазухи бумажный лист, сложенный в четыре раза, сунул его мне.

И я, не веря до конца и не понимая, что происходит, развернул его и увидел портрет, нарисованный карандашом. Это было лицо в фуражке с гербом на фоне венка из колосьев, перевязанного красной лентой. Стоит завод с двумя дымящимися трубами. А под фуражкой — моё лицо. Только шрамов на щеках не два, а целых шесть, на каждой щеке по три, словно усы у котика.

— Эй, кто ты? — спросил я у того, кого только что задушил.

Он закашлялся, потёр шею и, не поднимая глаз, прохрипел:

— Меня зовут Понлок. Я из 2075 года.