Возвращение на Восток с автоматом - Андрей Олегович Белянин Страница 12

Во-первых, старый хрыч хоть и признал все свои грехи, но все равно заполучил назад эту треклятую золотую ложку! И как теперь я скажу красавице Ли Мэй, что она сама должна явиться в храм Громовых Раскатов и выпрашивать свое же имущество обратно? Где мое слово? Чего оно стоит?!

Ведь я обещал вернуть ложку, взял ее на время, но мой же драгоценный приятель при всех всучил ее Татагате только потому, что тот — просвещенный будда! И даже благословения у него попросить не постыдился! Ты вообще за кого, ты друг мой или хвост собачий?!

— Учитель, не надо читать свои волшебные молитвы, чтобы причинить мне заслуженную, как ты считаешь, боль, — тихо попросил Мудрец, равный Небу, и протянул мне ту самую золотую ложку, достав ее из рукава. — Старик был капризен и не мог потерять лицо перед послушниками. А нам непременно нужно было получить у него эти сутры.

— Так ты… полез благословляться только ради того, чтобы украсть… — Я не поверил своим глазам, но Сунь Укун виновато улыбнулся в ответ:

— Прости, все обезьяны умеют воровать. Это у нас в крови. Если бы боги хотели, чтоб мы были праведными, то не даровали бы обезьянам изворотливый ум и ловкие пальцы. Но ты ведь не всерьез на меня сердишься, правда? Хи-хи-хи?

Я уверенно поднял золотую ложку над головой, и мы все захохотали как безумные! Не унимаясь и не в силах остановиться, наверное, минут десять-пятнадцать, если не больше, потому что настоящая дружба всегда проявляется на грани. Смеха и слез, верности и предательства, правды и лжи, улыбки и боли…

Что поделаешь, мужчины — забавные существа. Но пока в сердцах живет само понимание нашей природы, мы будем драться друг за друга. Сунь Укун очень правильно сказал о пяти пальцах на руке. Каждый из нас уникален по-своему, но главное, чтобы в нужный момент мы могли собраться в кулак!

Погони никто не ждал, да ее и не было. Даже если будда Татагата уже обнаружил, что его кинули, то не мог же старик при всех объявить о том, что его обокрал тот самый тип, на голову которого он самолично возложил ладонь с благословением? Это бы свидетельствовало о духовной слепоте и непостоянстве в принятии судьбоносных решений…

Единственной, кто ожидал нас за ближайшим поворотом, была все та же богиня Гуаньинь. В роскошных желтых шелках, с причудливо уложенной прической и резными нефритовыми серьгами в ушках с оттянутыми мочками.

— Довольны собой? — как и обычно, без «здравствуйте, как я скучала», начала она. — Хоть один из вас представляет, что делают с теми, кто обманул будду?

— Мы вас тоже любим, — за всех ответил я, пока мои парни склонились в почтительном поклоне. — Полагаю, этих нехороших преступников отправляют в Диюй?

— Даже не мечтай, — с ходу отрезала покрасневшая богиня. — Чтоб вы мне там опять весь ад испортили? Ли-сицинь, вот с твоей банды особого спроса нет, они демоны, существа тупые и необразованные…

— Академиев они не заканчивали, — честно согласился я.

— Но ты-то образованный человек! Тебя призвали в этот мир научить их смирению, покорности и благоразумию, а ты сам чего творишь?!

— Я? Да вот, согласно вашему приказу и просьбе гражданина Татагаты, несу свитки буддизма к трону Нефритового императора.

— Ты обязан помогать людям, нести свет, объяснять святые истины, а не отвлекать глупостями самого Нефритового… Чегось? Когось?! — Прекрасная Гуаньинь поперхнулась, закашлялась, постучала себя кулаком между двух восхитительных грудей и… просто растворилась в воздухе. Правда, на этот раз оставив после себя кисло-сладкий аромат цветущих вишен.

— Она не поверила тебе, Учитель…

— Зато как удивилась!

Вот тут Мудрец, равный Небу, даже спорить не стал. Мы лишь приблизительно уточнили маршрут, потому что больше половины пути проделали катакомбами китайского ада, и решили тупо двигаться в сторону Поднебесной, а там уже, на месте, как-нибудь разберемся…

— А хотите анекдот? — задорно вскинул пятачок наш брат-свинья. — Сын спрашивает отца: «Папа, а дорого ли жениться?» Тот отвечает: «Не знаю, потому что плачу до сих пор!» — «А как платишь?» — «Пла́чу и плачу́!»

Все трое плюс белый жеребец вежливо похихикали. Думаю, вы уже поняли, что анекдоты Чжу Бацзе сто тысяч лет как покрылись пылью и плесенью. Но если вернуться чуть назад, к словам о дружбе, то вот это — одно из ее истинных проявлений. Твой друг вправе сто раз повторить одну и ту же шутку, но ты все равно будешь улыбаться…

Направление подсказал чуткий нос Сунь Укуна: мол, вон оттуда тянет ароматами карри, а нам нужны запахи соуса «Кунг Пао». В принципе, отчего нет, звучит вполне логично. По крайней мере, вкус национальной кухни всегда имеет четкие градации, тут уж не обманешься.

Кто-нибудь способен спутать шашлык с британским стейком? Вроде в обоих случаях речь лишь о жареном мясе, но какая между ними разница…

Так вот, поскольку других вариантов все равно не было, мы продолжили путь по серой глинобитной дороге, нюхая воздух, в сторону предполагаемого Китая. Единственное, что меня всерьез напрягало, так это слова будды Татагаты: «Будь добр, передай это самому Нефритовому императору».

Понимаете, к чему я веду? Та же несравненная Гуаньинь почему-то ахнула и смылась, не предложив забрать у нас свитки, хотя вполне могла бы. Ей-то что стоило отнести их по адресу? Причем любому! Она богиня, ей подвластны время и пространство. Или что, в лом подработать почтальоном?

Ладно, раз уж пошла такая пьянка, получается, что мы должны исполнить пожелание святого человека, чтобы вручить цилиндр… кому? Повторите яснее, с первого раза не очень расслышал. Еще раз: кому? Да вы в своем уме?!

Императору всей Поднебесной! Который сидит где-то высоко в облаках и так ждет эти свитки, что аж кушать не может, да? Нет, ребята, это совершенно несерьезно. Раскладываю по полочкам, следите внимательно за руками. Итак.

Чжу Бацзе был небесным маршалом — его скинули с небес! Ша Сэн был небесным генералом, и его выперли точно так же! Сунь Укун был назначен смотрителем небесных конюшен — сожрал без спросу персики бессмертия, дрался со всем небесным воинством, за мятеж и проступки был изгнан на землю сроком на пятьсот лет, с отбыванием наказания под скалой Пяти пальцев!

Как думаете, император точно будет рад снова их видеть?

Вопрос риторический.

Конь Юлун тоже совершил проступок, но его хотя