Медоед 10 - Макс Гудвин Страница 11

В этом было целых два смысла. Первое: если Анри — вернувшийся с полезными особенностями, то он нужен. Ну и мне же где-то надо посмотреть, что я натрофеил у арабов.

До квартиры мы ехали молча, только Тиммейт всё рассказывал и рассказывал. А Анри смотрел в окно на застройку Парижа, на машины, которые уже вскоре перестали его удивлять. Я же просто вёл машину, прокручивая в голове только что пережитое. Живот больше не ныл, я кажется понял, как с этим жить: главное — не желать лишнего.

Квартира, которую нашёл Тиммейт через даркнет, оказалась на чердаке старого дома в IX округе. Французский «уют» по цене однокомнатной в Москве и ключами внутри квартиры на коридорном комоде. Тут была кровать и узкое окно-люкарна, выходящее на серые крыши, туалет и душ, проведённый видимо самолично.

— Месье, тут пахнет так, будто здесь умирали, — произнёс Анри, входя следом за мной.

— Может, и умирали, — бросил я, скидывая рюкзак на деревянный стол.

И я медленно стал вытаскивать оружие, раскладывая его так, чтобы потом определить, что есть что, и подсчитать, сколько у меня патронов. Металл зазвенел о дерево, а после всего этого на стол были положены наркотики, взятые из «бэхи».

— Тиммейт, — я навёл камеру телефона на разложенное оружие. — Опиши, что это за пушки.

В микронаушнике раздался его теперь серьёзный голос:

— «Узи» — два экземпляра. Те самые, что ты подобрал у тех двоих, что выбежали из-за угла. Девятимиллиметровые израильские пистолеты-пулемёты. Только эти, судя по маркировке и износу, не заводские, а кустарная копия — возможно, пакистанский или балканский вариант. Магазины, — Тиммейт сделал паузу, словно принюхиваясь, — две штуки по 25 патронов, калибра 9×19 «Парабеллум».

Я кивнул, перекладывая их в сторону.

— Калашников. АКМ или его китайская копия — по виду «Тип 56». Калибр 7.62×39. Магазин на 30 патронов. Сколько внутри — не знаю, надо считать. Далее пистолеты: твой корейский «Вектор» CP1 — 7 патронов в магазине и в стволе (и ещё один запасной на 12). Потом бразильский Taurus PT92 — там ещё 9 патронов. И три трофейных от арабов, — Тиммейт подсветил экран, выделяя каждый ствол. — Glock 17 — четвёртое поколение. Старый добрый «Макаров» — как у тебя был когда-то. И Zastava M70 по сути тоже АК, сколько внутри патронов — не знаю. Похоже, ты выгреб всё, что не приколочено к полу. Но броня отсутствует как класс, — добавил Тиммейт. — У тебя одна балаклава и два магазина от «Узи». Поздравляю, Медоед. Ты только что обчистил банду голодранцев.

— Мон шер, — вдруг произнёс Анри, сидя на корточках у стены и обхватив голову руками. Голос его дрожал. — Меня ранило, или накрыло газами, и я лежу в госпитале, и меня опоили опиумом!

Я повернулся к нему. В тусклом свете единственной лампы под потолком он выглядел точно призрак — бледный, с расширенными зрачками, с окровавленной головой.

— Анри, — сказал я спокойно. — Посмотри на этот стол. Видишь оружие? Ты такие стволы в своём времени видел?

Он поднял голову, взглянул на разложенное.

— Потому что это не 1918-й, — произнёс я. — Почему ты, например, не рассматриваешь вариант, что ты умер и попал в ад? Ну смотри: президент Франции сейчас, скорее всего, живёт с мужиком, и для Европы это норма. А в Париже — куча беженцев, которые устраивают тут свои порядки. Геи кругом, небинарные всякие.

— Ад? — Анри вдруг хрипло рассмеялся. — Я четыре года был в аду, месье. В окопах. А это… — он обвёл рукой комнату, — это слишком нереально хорошо для Парижа.

— Ну вот, ты уже видишь плюсы. Но есть и хорошие новости, — добавил я.

— Какие же?

— Женщины теперь могут работать, — произнёс я.

— Бред! — выдохнул Анри. — Женщина не создана для работы! Она хранит очаг, растит детей, ждёт мужа с войны! Кто же тогда… — он запнулся, — кто же тогда будет…

— Во-во, в России крали на Патриках именно такую версию и высказывают. Но вот тебе справка. Тиммейт, что там по женскому труду во Франции?

И Тиммейта не надо было просить дважды, — В 1804 году Кодекс Наполеона закрепил полную власть мужа над женой. Замужняя женщина считалась недееспособной и находилась под опекой супруга, который единолично управлял имуществом и детьми. 1907 год: сделали первый шаг к финансовой свободе — жена получила право забирать себе заработанную плату, но формально муж мог ей это запретить. 1914–1918: во время Первой мировой войны женщины массово заменили ушедших на фронт мужчин на заводах (например, в металлургии их доля достигла 30%). Однако работодатели платили женщинам на 15–20% меньше за ту же работу, считая их доход «второстепенным».

— В смысле Первой мировой? Была ещё и Вторая? — повысил тон Анри.

— Тиммейт, закончи экскурс. Про Вторую мировую и вашу победоносную французскую операцию ты сам потом посмотришь видео или почитаешь.

Анри замолчал. А я взглянул на него.

— Геи, беженцы, мы… — прошептал он. — Мы там, в траншеях… мы не знали. Четыре года. Четыре года я убивал и видел, как умирают мои товарищи. А дома… женщины вставали за станки. Они заменили нас. А мы вернёмся, и что? Они скажут нам «merci, мы сами теперь»? Чем же теперь мужчина отличается от женщины?

— Членом? — предположил я.

Анри посмотрел на меня.

— Месье, вы правда считаете, что это не галлюцинация от опиума после удушения фосгеном?

— Наркотик сейчас тоже другой, — произнёс я, смотря на свёртки с кристаллами, и вдруг у меня в кармане завибрировал телефон. — О, мне звонят. Погоди-ка.

— Медоед! — произнёс Енот. — У нас проблема. Будет два тайника, курьер в первом положил только базовый набор.

— Брат, смотри, что у меня есть? — и я показал ему стол с оружием.

— Откуда⁈ — спросил он.

— Там банда одна копов прижала, я вмешался аккуратно и затрофеил. И вот ещё что, — с этими словами я навел камеру на Анри. — Анри, скажи ещё раз, кто ты и откуда. А главное, Енот, у меня есть идея одна для Дяди Миши, но ты сразу меня отбитым не называй, ладно?