Искажение - Евгений Сладков

Предел. Искажение

Пролог

'Я шёл, считая себя правым.

Считал, что кровь на моих руках — жертва ради мира.

А потом оглянулся назад…'

Потря Суровый

— где-то на самых верхних этажах Академии Воинов Предела —

— Зачем? Мала́ктор, зачем? — обхватив седую голову руками, уперев их в поверхность массивного стола, глухо вопрошал статный мужчина старого одноглазого наставника.

А тот, сидящий в кресле напротив, в который раз отвечал:

— Я перепробовал всё! Понимаешь? Всё! Их ничего другое не взяло!

— Но три, мать твою, Отклонения! Ты отправил в Аномалию ТРИ ОТКЛОНЕНИЯ! — в очередной раз взревел первый, вскинув голову, гневно уставившись на Малактора и хрястнув по столу так, что тот затрещал жалобно. — Ты осознаёшь, Предел тебя подери, что́ сделал⁈

— Осознаю! И получше тебя, старый ты пень! — не менее яростно взревел второй в ответ.

И замолчали оба, бодаясь неподъёмными взглядами, тяжело дыша…

А после — Малактор отвёл свой единственный глаз в сторону, не выдержав давления, и произнёс ещё глуше, чем ранее первый:

— Осознаю…

Глава 1

Белое пламя

'Смерть смеётся над гордыней, но плачет от бессилия, увидев,

как я убегаю от неё на простых деревянных граблях.'

Родимус Беспечный

Теряясь в догадках, почему ещё живой, уставился на руку, торчащую из груди.

Она и впрямь была примечательной. Причём даже не единожды, а дважды.

Первая причина заключалась в абсолютно очевидном. Ну а как ещё можно назвать конечность, что принадлежала Примечательному? Только по мною же придуманному прозвищу.

А вот вторая… О, она выглядела много-много интересней!

Ведь всё то, что торчало из груди, покрывало пламя.

Белое пламя.

Пламя с каждым мгновением становилось насыщеннее, ярче, плотнее. Вслед за этим усилением следовало ослабление той боли, что терзала меня где-то там… Наверное, только потому я и мог позволить себе столь праздные думы, вместо того чтобы паниковать, видеть лучшие моменты своей недолгой жизни и… умирать.

Вслед за разгоранием пламени и затуханием боли, с каждым мигом всё громче, всё отчаяннее и надрывнее из-за спины звучал чужой крик.

Кричал Примечательный.

Глядя на его руку, на пламя, я даже понимал, почему. Да я бы и сам визжал, как су… как девица, в такой ситуации. Рука на глазах иссыхала! Начиналось это не с кончиков пальцев, а прямо там, где она выходила наружу из моей грудины. Пламя проявлялось и медленно распространялось в сторону пальцев. Жадно стремилось туда, но достигнуть цели, похоже, ему было не суждено — слишком внезапно раздался подозрительный треск, вслед за которым гравитация вновь обрела полную власть надо мной, возжелав познакомиться поближе. Вместе с моим телом навстречу площадке летела и часть чужой руки, что, словно сухая ветка, отломилась от своего владельца-Примечательного.

Правда, в отличие от руки, я не достиг поверхности — помогло Воплощение. Упёрся-облокотился о Щит, стараясь максимально резво обернуться к Примечательному, стараясь предвосхитить возможную вторую атаку. Получилось на удивление легко, будто и не был всего несколько секунд назад опасно ранен, если не сказать — смертельно.

Только действие моё было совершённым зря. Примечательному было совсем не до продолжения своего подлого нападения. Он катался по полу недалеко от своей же кисти, истошно вереща и вцепившись в «обломок» руки. Вместе с ним дезориентированного бесновались и его двойники-множители. Благо, что достаточно далеко, чтобы не задеть ненароком меня…

Как бы то ни было, а ничего ещё не закончилось. Мне бы следовало развить нежданно подаренное белым пламенем спасение в успех, но я не мог.

Пламя не пропало, не исчезло сразу после появления и действа. А скорее наоборот — оно только набирало свою силу, растекаясь всё дальше и дальше по моему телу, даря ему необыкновенную лёгкость и нечеловеческую мощь.

Мощь, которой, казалось, с лихвой хватит, чтоб подхватить, поднять Воплощение, оторвав его от поверхности, несмотря на весь обретённый и непомерный вес после Цены Вечности.

А я и поддался. Сделал это!

Взревев почище Серебряной Медвежути, я превозмог своё Бремя!

Рывок к Примечательному!

И — не успел.

Мгновения для ответа оказались безвозвратно упущены — на пути внезапно соткалась из ничто одна из копий. Была она до болезненного материальной. Впечататься в неё со всего маху — ну очень неприятно! Будто не во что-то воздушное, а с по-настоящему каменным истуканом столкнулся. Но даже так я не растерялся и с короткого размаха всадил ей нож в бок!

Отныне я знал, что за тварь такая банши из сказаний древних. Верещала копия крепко! Иначе и не сказать — настолько противно и пронзительно звучал её вой, предвещающий чью-то гибель. Хотелось безумно верить, что не мою, а как раз-таки её самой.

А впрочем, зачем верить, если можно не верить, а делать?

Ведомый такой здравой мыслью, нанёс ещё несколько быстрых ударов ей.

Мва-ха-ха! Какая же услада слышать ещё сильнее взвившийся вой! А в аккомпанемент ей звучал и сам Примечательный, который за это время, правда, уже успел встать и намеревался атаковать меня вслед за двойником. А я так коварно помешал ему. Нехороший Власт, ох какой нехороший! Зато таким образом выяснил, что связь между хозяином и копией имеется.

Только радовался я зря. Расслабляться точно не стоило, но повезло — опять спасло белое пламя. Другая копия соткалась коварно позади и решила повторить прежнюю подлость Примечательного — удар в спину. Точнее, попыталась, потому что на пути к моей нежной плоти её когти встретило резко уплотнившееся пламя.

Пламя что в дополнение к белому стало обретать серебристый оттенок. Даже не оттенок, а металлический отблеск. Да и сам звук удара когтей копии о него звучал так, будто они врезались в металл доспеха…

Да, доспеха!

После своего уплотнения пламя исчезло. Не бесследно, а оставив после себя нечто значимое, нечто знакомое. Когда-то невообразимо давно, в шахматной партии-Испытании, когда досталась мне роль Белого Короля, восхищался бронёй, что мимолётным видением явилась мне. Восхищался и страстно желал. Как сейчас помню своё желание, загаданное Леди Удаче: «Вот бы доспех со мной насовсем остался!».

Что ж, «Мечты сбываются!» — и вторая подпись под Удачей: Предел.

Причём здесь он? Не знаю, но отчего-то уверенность наполняла, что белое пламя — та самая вторая, светлая сторона моего Ядра. Та часть, что беспокоила