Прекрасная эпоха - Николай Дмитриевич Соболев Страница 7

Что он такое говорит? А как же суд⁈

— Без суда и следствия? — Перовская совпала со мной в негодовании. — Сатрапы! Палачи!

— Я же сказал: это личное дело, а моих полномочий хватит. Плевать на ваших товарищей, мне нужен только Алексей Узатис, мой бывший ординарец.

Перовская вспыхнула, воротничок треснул под ее пальцами.

— Я не могу вам верить. Мы по разные стороны баррикад.

Дядя Вася был беспощаден:

— Вы свою мать любите?

— Да! Да! Меня давит и мучает мысль о страдании, которое ей причинила. Всегда от души сожалела, что не могу дойти до той нравственной высоты, на которой она стоит…

— Мою мать зарубил Узатис, ее пришлось хоронить в закрытом гробу.

Как точно он бил и как безжалостно. Стена отчуждения от всего внешнего мира, которую так тщательно возвела Перовская, дала ощутимую трещину. Кукла начала оживать.

— Я не могу предать товарища.

— Узатис? Товарищ? Уверен, он привез вам указания из-за границы поторопиться, а как только покушение сорвалось, сбежал. Он такой же революционер, как я балерина, подумайте, кого он представлял.

— Вы убили Кравчинского!

— Честная дуэль, он или я. А Узатис прятался в кустах, трусил. Молчите? Не можете ответить, ради каких высоких целей убили мою мать?

Перовская расплакалась. Это было так неожиданно, так на нее непохоже.

— Я не знала, что Черногорец — это Узатис, — всхлипывая, призналась она. — Что он тот самый негодяй, кто так безжалостно лишил вас матери, Михаил Дмитриевич.

— Значит, его кличка Черногорец, — удовлетворенно кивнул Дядя Вася. — Рассказывай, девонька, все, что о нем знаешь.

Битва при Майванде

Глава 3

Трудные времена рождают сильных людей

Перовская знала об Узатисе-Черногорце немного. Отрывки, клочки сведений. Прибыл из Лемберга (с его слов), привез письмо и бомбы (от кого, Софья не сказала), помогал в подготовке (Дядя Вася не стал об этом спрашивать, чтобы не спугнуть), куда делся после покушения, она не знала — довез до конспиративной квартиры и отбыл в неизвестном направлении. Единственная зацепка: в разговоре обмолвился о Швейцарии, о своих связях с проживающими там революционерами.

Швейцария всплыла уже второй раз, ведь Андраши-младший нашел следы убийцы в Лозанне. Дядя Вася ультимативно потребовал от меня направить туда Алексеева. Напомнил он и о нашем знакомстве и общении в Цетинье, а затем на скупщине с Иваном Дречем из левого крыла босно-герцеговинского сопротивления. Если патлатый медик и студент-недоучка откликнется на мою просьбу о помощи, то в паре с Алексеевым могут выйти на след негодяя. Ловить его в России, как выразился Дядя Вася, дохлый номер — Узатис наверняка на всех парах мчится на Запад или залег на дно где-нибудь на мызе у чухонцев. Нужно, конечно, дать ориентировку на границу, но наши жандармы против опытного конспиратора пока слабоваты, уйдет.

Я вышел из внутренней тюрьмы Департамента полиции, вздохнул полной грудью сырой воздух и отправился через двор в главное здание. В кабинете министра внутренних дел меня ждали Лорис-Меликов и Милютин. Я потребовал совместной встречи — нам многое требовалось обсудить.

Прежде чем нырнуть в черный подъезд, задержался на секунду, чтобы закрыть один вопрос.

Дядя Вася, я хочу еще раз вас поблагодарить.

— Забудь!

У нас снова мир? Геок-тепе в прошлом?

— Перевернули страницу.

Благодарю!

— Миша! У нас есть шанс резко ускорить наши планы, нельзя его профукать. Ты знаешь, кто наш главный враг. Не внутренний — террористов додавим. С Германией так не выйдет, каждый день играет против нас, увеличивая разрыв в экономике. Остается только создавать перевес на одном участке — в подготовке армии и вооружениях.

Была бы возможность, я скрепил бы с вами согласие крепким рукопожатием. Так же думаю, точь-в-точь. Но есть одно «но»: как нам преодолеть инертность мышления государственной верхушки? Сами видели, с кем придется иметь дело.

Дядя Вася вздохнул.

— Миша, неужели не понял?

О чем вы?

— За покушением стоят правые.

Это невозможно! Особа императора священна! Спорить, интриговать, продвигать своих людей — да, но… Или… Вы думаете…

— Да-да, табакеркой по виску.

Я задохнулся, схватился за ворот шинели. Дежуривший у двери жандарм, вернее, уже сотрудник Департамента полиции, удивленно на меня посмотрел.

— Спокойно, сперва послушаем Лорис-Меликова.

— Открывай, братец! — попросил я часового.

Бравый унтер услужливо распахнул дверь, я прошел внутрь и поспешил на второй этаж.

Меня уже ждали, двое с носилками и один с топором. «Носильщики» понятно, это Лорис-Меликов и Милютин, моя опора, а вот «топорником» выступал Черевин, бывший главный жандарм, а ныне товарищ министра внутренних дел. Он, непривычно трезвый и собранный, смотрел волком, всем видом говоря: «Не вздумай в зубы сунуть, как Дельсалю, я так просто не сдамся». Чует собака, чье мясо съела — ответственность за случившееся на нем не меньшая, если не большая.

Он встретил меня в приемной перед дверью в кабинет министра МВД. Адъютант Лорис-Меликова выскочил вперед, принял у меня шинель, открыл дверь.

— Проходи, Петр Александрович, есть о чем поговорить, — кивнул я Черевину, подчеркнув своим «ты», что разговор его ждет конструктивный.

— Драться не будешь? — тихо спросил генерал-майор.

Вот же я их напугал!

— Некогда нам лаяться, нужно по горячим следам брать негодяев.

Черевин подобрался и шагнул за мной.

Меня встретили поздравлениями — не за диктаторство, не за бой на канале, а за Геок-тепе, за орден и производство в генералы от инфантерии.

— Государь намерен тебе вручить аксельбанты генерал-адъютанта, — думал обрадовать меня Михаил Тариэлович.

— Не об этом сейчас, давайте по делу. Почему у террористов почти получилось?

Черевин принялся докладывать. Столицу внезапно наводнила толпа лохматых студентов в пледах и с револьверами в кармане — их задержание стоило много усилий, они прилично отвлекли внимание от истинных бомбометателей. Еще арест Желябова — Департамент полиции посчитал, что главный успех достигнут, никто не ожидал, что малютка Перовская возьмет на себя руководство.

— Ей помогали, — спокойно заметил я.

— Да, Михаил Дмитриевич, мы приняли к сведению указание на Узатиса, но следов его не нашли. Незадолго до трагедии мы получили из Вены анонимное письмо от русского патриота. Он предупредил нас, что из Австрии в Петербург следует троица нигилистов со взрывчаткой. К сожалению, ему не было уделено внимания… — увидев, как я нахмурился, генерал быстро