Дипломат: Игры компромиссов 2 - Владимир Неровитов Страница 5

— Здравствуйте, Арсений Дмитриевич, — звонок родственника был совсем некстати.

— Зятек, не соскочишь. Давай, рассказывай! — настаивал Кацолапов.

— Не могу, — коротко ответил Стрелец.

— Как это — не можешь?

— Открытая линия.

— Ясно. Проблемы?

— Решаемые. В случае, если потребуется административный ресурс, я бы хотел заручиться вашей поддержкой.

— Ну, ты же знаешь, на меня всегда можешь положиться. Набрать тебя по «вертушке»?

— Нет стопроцентной уверенности. Все только при личной встрече.

Кацолапов устало смотрел на батарею телефонов. Ситуация сложилась беспрецедентная. До исторического события всего-ничего, а он до сих пор не знал, что там происходит на самом деле. Такого в практике Арсения Дмитриевича еще не случалось. Он хотел заскочить к министру со свежей информацией, но по всему выходило, что хвастаться нечем. Неужели в последний момент все сорвется?

Это будет ЧП, которое повлечет за собой не просто смену политического курса, но и, скорее всего, отставку Леонида Ильича. Власть перехватят «ястребы», а дальше все покатится в тартарары. Карточная система, мобилизация, закручивание гаек, да здравствует новый военный коммунизм: голод, холод, разруха, ненависть и репрессии!

Кацолапов хорошо помнил, как в двадцатом пропал отец. Мать тогда за одну ночь собрала их с сестрой и вывезла сначала в Самару, где они страдали от голода на грязном вокзале, затем в Оренбург и только оттуда — в Ташкент. Там она фиктивно вышла замуж, и из Вагановых они превратились в Кацолаповых. Отца, занимавшего до революции высокий пост в Военном министерстве, он больше так никогда и не увидел. Арсений Дмитриевич не хотел, чтобы его дорогие девочки — Альбина и Танюшка — испытали хотя бы малую толику пережитого им самим страха. Несмотря на то что в кабинете было тепло, замминистра даже поежился от одной только мысли об этом. Плевать на нее, на Германию. Россию спасать надо!

«А вот и министр! И принесла же его нелегкая!» — Кацолапов поднял трубку правительственной связи.

— Арсений Дмитриевич, зайди!

А идти-то было не с чем!

* * *

«Уважаемый Михаил Андреевич, — Ледников писал докладную записку одному из самых ярых противников новой восточной политики в Политбюро. — Обращаю Ваше внимание на то, что посол Истомин и политический советник Басов полностью провалили задание, поставленное перед ними партией и правительством. Не справившись с возложенной ответственностью, они сорвали исторический визит Генерального секретаря в ФРГ. Заигрывая с идеологическим противником, эти лица поставили под угрозу весь комплекс советско-германских отношений и тем самым совершили предательство интересов Родины».

— Юрочка, что ты там пишешь? — Марфа Григорьевна заглянула через плечо мужа. — Не слишком ли? Они ведь могут и ответить. Подумай, стоит ли торопиться?

— Марфуша, такого момента больше не будет никогда! — он посмотрел на нее снизу вверх.

— Ох, милый, эти трое — гиены еще те!

— Почему трое?

— Как почему? А Кузнецов?

— Тише! — Ледников приложил указательный палец к губам. — Неизвестно, где они понатыкали свои чертовы микрофоны.

— Знаешь, я бы все-таки здесь убрала, — она провела пальцем по тексту.

— Думаешь?

— Определенно. Все же в этом есть и вина другой стороны. А гниду эту — Прокопьевича, — она склонилась к самому уху мужа, — я бы обвинила в том, что он просмотрел признаки заговора прямо под крышей нашего посольства!

— И это ты называешь «смягчить»? — Ледников уставился на жену.

— Да, — скромно ответила та.

* * *

Квартира Ледниковых находилась под круглосуточным наблюдением. Просушивалось абсолютно все, суперчувствительные микрофоны улавливали даже то, что было сказано в ванной комнате под шум льющейся воды. Оперативники с нетерпением ждали, что предпримет жена Юрия Антоновича в ответ на новость об отмене переговоров. Однако она сидела ровно и не делала никаких поползновений, чтобы связаться со своими кураторами — если они вообще существовали. «Неужели, мимо?» — Кузнецов даже начал сомневаться в собственной интуиции.

Несмотря на то что рабочий день давно закончился, полковник сидел в кабинете и ждал новостей от своих парней. Ожидание вообще составляло значительную частью его службы. Когда силки расставлены, а приманки разложены, остается только наблюдать, в какой момент и как среагирует дичь. Из состояния глубокой задумчивости его вывел скрип: дверь кабинета без стука распахнулась.

— Ну, Костя, ты даешь! Последний раз, когда я подскакивал от такой ерунды, остался в далеком пятьдесят восьмом, — пробурчал Кузнецов. На самом деле он обрадовался ночному гостю.

— Караулишь?

— Караулю.

— Ничего?

— Ничего. Может, мы ошиблись, и она просто идиотка.

— Нет. Я уверен. Вопрос только, кому она понесет горячую новость.

— А у тебя что?

— Главное ты знаешь, в остальном… — Стрелец жестом указал на окна.

— Ну да, лучше перестраховаться, — согласился резидент, хотя был уверен, что в данный момент его кабинет чист и никто не сидит в кустах с направленным на стекло микрофоном. Однако как профессионал он не хотел давать советнику пример пренебрежения правилами и нормами безопасности.

— Утром еду в Москву.

— Нас можно поздравить?

— Не знаю. Все будет зависеть от решения «первых».

— Ну, тогда я не сомневаюсь. Здесь Алексей Федорович справится, а там Андрей Андреевич не подведет. Ваш «Мистер Нет» голову расшибет, — заметил полковник, — но не даст победить поджигателям войны.

— Посмотрим, — осторожно сказал советник.

— Костя, удачной поездки! А мы со своей стороны организуем тебе поддержку из Бонна.

* * *

Арсений Дмитриевич вошел в кабинет к министру. Рабочее пространство полностью соответствовало характеру и репутации Андрея Андреевича. Ничего лишнего: много воздуха и свободной площади, которую лишь слегка скрадывали темные деревянные панели на стенах. Массивный дубовый стол был безупречно чист. Министр терпеть не мог беспорядка. На приставной тумбе расположились аппараты правительственной связи. На стенах — портреты вождей и большая карта мира. Этот аскетичный, суровый стиль не оставлял места для праздности. Все вокруг свидетельствовало о том, что хозяин кабинета думает исключительно о о деле и государственных интересах. Министр кивком пригласил Кацолапова к столу для совещаний, а сам сел напротив.

— Ну что, Арсений Дмитриевич, лично будешь завтра зятя встречать? — неожиданно спросил он.

— Простите, Андрей Андреевич, не понял, — растерялся Кацолапов.

— Что, не успел еще тебя обрадовать?

— Я говорил с ним час назад. Он ни словом не