Орудия войны - Яна Каляева Страница 41

***

— Скажи мне, кого мы потеряли, — попросила Саша.

Белоусов стал перечислять фамилии. Это заняло полторы минуты — дольше, чем Саша надеялась, но все же не так долго, как боялась. Имен близких друзей она не услышала.

Саша больше не плакала над списками погибших. Она вообще больше не плакала.

— Следовательно, у нас нехватка людей?

— Напротив, — ответил Белоусов. — Людей уже больше, чем мы вывели из Тыринской Слободы. И новые добровольцы приходят каждый день. Здесь теперь около шести сотен одних только красноармейцев, помимо нас. Князев занимается переформированием частей. Организует обучение новобранцев и ставит командирами тех, у кого есть хотя бы какой-то опыт. Как только поступили патроны, мы начали боевые действия, пусть пока и не с основными силами противника. Казаки теперь остерегаются дробить силы, что затрудняет им… грабеж населения, если называть вещи своими именами.

Они шли через разбитый на лесной прогалине лагерь, где стояла часть полка. Этот лагерь куда меньше напоминал убежище потерпевших бедствие, чем их первый. Стало больше порядка. Под рядами навесов стояли лежанки из хвороста, камыша и соломы. На них спали даже среди дня — отдыхать солдатам приходилось посменно. На поляне шли занятия по строевой подготовке. Возле озерца размещалась походная баня. Поверх ведущей через лагерь тропы набросан хворост — после недавнего дождя землю развезло. Саша заметила военно-походную кухню-самовар, вокруг которой суетились кашевары.

— Это у нас откуда? — удивилась Саша.

— Оказалось, не все части Красной армии бросили обоз при отступлении, как мы.

— Что с продовольствием?

— Тут положение несколько улучшилось. Местные жители теперь по себе знают, как действуют казаки при подавлении бунта. Потому охотно кормят армию, которая пытается выбить их отсюда. А вот с обмундированием ситуация катастрофическая. И медицинского персонала практически нет, наш полковой доктор убит.

— Мобилизуем гражданских врачей. Оперативно, чтоб слухи не разошлись и врачи не разъехались. Собери сведения, кто из них где живет. Лекарства будут. Послушай, что должно быть в следующей поставке. Я же все правильно запросила?

Саша старательно перечислила заказанное: обувь, одежда, медикаменты, вооружение, боеприпасы. Белоусов сделал пару замечаний, но в целом признал список удовлетворительным.

— Как Князев? — спросила Саша.

— В своей стихии. Всегда умел превращать растерянных новобранцев в солдат. Вот только свою семью до сих пор не разыскал, это гнетет его. Теперь гражданских много среди добровольцев, особенно из рабочих. По их сообщениям, оборудование на заводах выходит из строя, а новое не поставляется. Но рабочих на улицу не выкидывают. Грузят в вагоны и увозят в западном направлении, не предоставляя никаких объяснений. И не все хотят на собственном опыте узнавать, что Новый порядок заготовил для них.

— Солнце, под которым каждому отведено его место, — Саша передернула плечами, шрамы на спине заныли под новенькой сорочкой. — Как Антонов ладит с новыми комиссарами?

— Пока открытых столкновений не было. И все же, полагаю, ты вернулась как нельзя вовремя. Они не вполне друг друга понимают.

Они уже дошли до палатки Антонова.

— Сам-то ты здоров? — спросила Саша. — Спина не беспокоит? Я привезла тебе новое немецкое средство от боли в мышцах, его повсюду рекламируют, необыкновенно действенное.

— Становишься настоящей заботливой женой, — улыбнулся Белоусов. — Я вполне здоров, слава Богу. А ты превосходно смотришься в этом костюме. Несколько буржуазно, как вы, большевики, это называете. Но превосходно. Это подходит к твоей новой должности. Выглядишь взрослой, серьезной, уверенной в себе женщиной.

Жена моршанского стрелочника любезно сохранила заношенную форму, отстирала, заштопала простреленный рукав. Но Саша не стала в нее переодеваться, осталась в городской одежде. Только повесила на пояс маузер в новой кобуре, сменила туфли на сапоги и прикрепила к пальто красный бант. Юбка-амазонка подходила для того, чтоб ездить верхом. С казацкой лошадью она могла и не справиться, потому Вершинин разрешил ей взять Робеспьера, чтоб добраться от станции до расположения полка. Предупредил, что гибель этого животного его расстроит больше, чем Сашина.

— Мне б косынку еще красную, но в мещанском багаже она смотрелась бы подозрительно, — улыбнулась Саша. — Я ужас до чего соскучилась. Найди сеновал на ночь или что-нибудь, прошу тебя.

Обнять мужа здесь она не могла — слишком много кругом народу глазело на вернувшегося комиссара. Некоторые едва давали себе труд изобразить, будто заняты обычными делами.

Антонов был у себя в четырехугольной палатке. Вместо стола в ней использовался ящик из-под патронов, заваленный бумагами — хотя следы от стаканов и бутылок на нем тоже были. Однако Антонов выглядел вполне трезвым, хотя вчерашним перегаром от него пахло. Он сидел на шерстяном одеяле. Саше кивнул на соседнее.

Саша вспомнила, как боялась остаться наедине с ним в первую встречу. Смешно, ей-богу.

— Я прилягу, это же ничего? — спросила ради приличия. Спина после дороги болела немилосердно, ноги смертельно хотелось вытянуть. — Как жив-здоров, командир?

— Явилась — не запылилась, — буркнул Антонов вместо приветствия. — Вы, комиссары, как мыши. Не прихлопнешь одну — глядь, уже и ступить некуда, всюду кишите.

— Нет, ну а чего ты хотел? Быть атаманом или командиром Объединенной народной армии? Давай, перевешай комиссаров и выгони всех, кто им доверяет. Вернее сказать, попробуй это сделать. Мало в стране гражданской войны, нам еще и тут нужна наша собственная?

— Борзая какая стала! Угрожать мне теперь станешь?

— Чего ты хочешь — правды в лицо или сладких слов? В этой войне могут теперь участвовать только объединенные революционные силы, все вместе. Или можно просто пойти и сдаться. Говорят, из концлагерей кто-то иногда выходит…

— Да угомонись ты уже. Я знаю все, знаю.Твои поставляют патроны и прочее, а я за это должен поделиться властью. Обидно, но справедливо. Вы, большевики, и революцию превращаете в что-то навроде бухгалтерской ведомости.

— Так не пойдет, — сказала Саша, пытаясь поудобнее усесться на одеяле. Говорить лежа оказалось очень уж несподручно. — Это не по-людски. Давай, что ли, выпьем за встречу, командир… только я немного, ладно? Нам же не надо, чтоб как тогда.

— А ты учись пить так, чтоб берега не терять, — Антонов уже разливал самогон по стаканам. Выпивка у него всегда имелась. — В нашем деле без этого никак. Добрый самогон, картофельный. Ну что, комиссар, за революцию?

— За революцию!

Саша на выдохе глотнула самогон, почти не поморщившись. Закурила —