Прекрасная эпоха - Николай Дмитриевич Соболев Страница 3

За женой царя в комнату вбежал пухлощекий мальчик в черкеске.

— Где папа⁈

Княгине моментально взяла себя в руки:

— Гога! Разве ты не видишь, кто к нам пришел? — она умоляюще на меня посмотрела.

Георгий Александрович мне застенчиво улыбнулся:

— Вы же генерал Скобелев, да?

Юрьевская его прервала:

— Чем обязана? Что с Государем? — спросила она с надрывом.

— Царь-государь жив и здоров! — я вытянулся во фрунт.

Ящик, как статуя, не шелохнулся и продолжал смотреть на дверь.

Екатерина Михайловна с возгласом облечения рухнула на кушетку. Справившись с волнением и забавно нахмурившись, она строго сказала:

— Михаил Дмитриевич, не изображайте из себя недалекого служаку. Уж я-то знаю, какой вы галантный кавалер. Присаживайтесь.

Я покорно уселся в предложенное кресло, так и не сняв шинели. В кармане лежал револьвер, и мне не хотелось с ним расставаться.

Георгий тут же взобрался мне на колени и принялся играть моими щекобардами.

Юрьевская застенчиво улыбнулась:

— Вы уж его простите, он привык так вести себя с отцом. Что вас привело к нам?

Откашлялся и коротко рассказал о случившемся.

Княгиня вздрагивала от каждой части моего страшного рассказа.

— Он ежедневно ожидал нападения, — призналась она, промокая глаза платочком. — Какое счастье, что вы так вовремя прибыли в столицу. Что дальше? Чего бояться?

— Будет следствие, розыск, есть ниточки, которые приведут нас к главарям заговора.

— Вы уверены? — Юрьевская подалась вперед и полушепотом призналась: — Саша хотел принять конституцию, а затем передать цесаревичу правление и зажить с нами частной жизнью.

Я захлопал глазами, не зная, что сказать. Сообщение княгини казалось чем-то совершенно невозможным.

— Что по этому поводу думает Лорис-Меликов? — осторожно спросил, покосившись на казачину. Захар по-прежнему изображал статую.

— Михаил Тариэлович? Он обещал нам, что приложит все усилия, чтобы сделать меня царицей, — ответила княгиня с подкупающей простотой. — В петербургских салонах упорно раздувают слухи, что я заказала в Париже коронационную мантию, а Саша придумал шифр для фрейлин Екатерины III. То есть для моих.

Я окончательно запутался. То частная жизнь, то коронация — чего же на самом деле желает император? Лорис-Меликов хочет любыми путями сохранить поддержку Государя?

Юрьевская поняла мое недоумение по-своему.

— Это все из-за сыновей от первого брака. Они меня не приняли, а Сашу это очень ранит.

Час от часу не легче. Это-то тут каким боком?

— То ли дура, то ли дает подсказки, — вдруг ожил Дядя Вася. — Нас учили, что народовольцы за светлую жизнь бились. А они, фанатики, в богов заигрались. Но похоже, тут другой мотив, не революция, царя грохнули или за конституцию, или за любовь…

Грохнули? И вы молчали⁈

— Миша, я же не пророк! Все меняется, мы меняем — кто мог подумать, что история такая упрямая сука, что некоторые события не остановить?

Наш разговор насчет Берлинского конгресса напомнить?

— Ну, виноват. Прости. Откровенно говоря, мне на твоего царя, на всех Романовых, положить с прибором…

На Его Величество⁈ А-а-а-а!

А как же наши планы?

— Поймал, поймал, — огорчился Дядя Вася, — Твой Александр для нас куда лучше, чем его сынок-цесаревич. Неизвестная ветка истории.

Вы сами себя слышите? То, что вы говорите — немыслимо!

— Спокойно! Лучше о делах наших скорбных покалякаем. Смотри, как складывается: царя попытались убить, как только все решилось с конституцией. И когда пошли разговоры о новой царице. Нам важно знать, не кто метал бомбу, а кто приказ отдал. Желябов? Нет, в кутузке. Перовская? А что там делал Узатис?

Узатис? Ну этот подлец вообще ни в какие ворота.

— Ага, и слишком много желающих угробить твоего обожаемого монарха. Сынки, не желающие возвышения Юрьевских. Интриган Победоносцев. Вся пронемецкая нечисть, обгадившаяся от твоего возвышения. Список продолжить?

Правильно поставленный Дядей Васей вопрос заставил задуматься. Мне и самому казалось, что руку Перовской направляли. Все происходящее настолько странно, что невольно возникали сомнения. Даже без всякого Узатиса…

В дверь застучали.

— Кто? — сурово рявкнул Захар.

— Великий князь Владимир Александрович!

Казак растерянно на меня оглянулся. Я отрицательно покачал головой.

— Княгиня не принимает!

За дверью чертыхнулись.

Юрьевская съежилась, обхватила плечи руками.

— Генерал Скобелев! Вы там? Прошу выйти для приватного разговора!

Я спустил с колен Гогу и взглядом показал княгине, чтобы занялась сыном. Достал из кармана револьвер, проверил патроны. Их оказалось слишком мало — всего два. Захар Ящик помотал головой в ответ на мой немой вопрос. Патронов больше нет. Что делать?

Княгиня слабо вскрикнула, прижала к себе сына.

Встал. Распрямил плечи. Скобелев не станет прятаться за дверью от врагов. И два патрона — это два трупа.

— Вашество! — повторно, по-старому окликнул меня Захар, видно не зная, что я уже «высокопревосходительство». — Шашку мою, дедовскую, возьмите.

Он невозмутимо протянул мне клинок, а сам обнажил кинжал. Я плотно обхватил потертую кожу эфеса, мгновенно оценив, сколь хороша шашка.

— Матушка, — обратился Ящик к княгине, — пожалуйте в комнаты.

Юрьевская с тихим всхлипом подхватила Георгия на руки и выскочила из комнаты.

Ящик посмотрел на меня и исполнил финт кинжалом, разминая кисть.

— Стоп машина, казак, — негромко, чтобы никого не напугать в соседних комнатах, откуда послышались взволнованные девичьи голоса, сказал я. — Выхожу один, ты держишь тылы. Ферштейн? — ввернул Дяди Васино словечко.

Захар согласно кивнул головой.

Встал у двери. Положил руку на ключ. Другую на красный шар золоченой ручки.

— Открывай!

Я поднял ствол на уровень груди.

Реальные последствия взрыва на Екатерининском канале

Глава 2

Подайте патроны, поручик Голицын

Дорога Кабул-Кандагар, 1 марта 1881 года

Над победоносной экспедиционной армией висела тень катастрофы — вроде бы ее ничего не предвещало, англо-индийцы уверенно делали свое дело, побеждали раз за разом, а тень все равно не уходила. Печальный, точнее говоря, сокрушительный итог первой англо-афганской войны вцепился в сердца «ростбифов» клещами и не отпускал даже тогда, когда в воздухе гремели победные залпы салютов, когда на виселице качались трупы убийц королевского посольства, когда казалось, что все крупные города наши. Страх прятался где-то в подсознании, отдавался холодком в животе при малейшей сложности и сразу вылезал наружу, стоило кампании пойти не так.

Несчастливым