Прекрасная эпоха - Николай Дмитриевич Соболев Страница 29

— Между тем, именно из этой грязищи рождаются миллионы, — сообщил мой боевой товарищ, получивший за Геок-Тепе генерал-майора и — моей протекцией — пост временного военного губернатора стратегического города.

— Вы Нобелям объясните популярно, что с людьми нельзя как с бессловесной скотиной, что достаточно спички от озлобленного рабочего, и от промыслов останутся одни головешки. Да и хищническая добыча, немыслимые потери — это не по-хозяйски. Могли бы за счет одной экономии серьезно вложиться в благоустройство и быт рабочих.

Куропаткин удивленно на меня посмотрел.

— Вы, Михал Дмитрич, таким промышленником стали! Нобели во всем идут вам навстречу — все отгрузки Рагозину в приоритете. Да и не они главные пачкуны, хватает тут хищников и без них.

— Думаю, скоро они изменят свое отношение.

Я не стал рассказывать Куропаткину о небольшом представлении, устроенном для нефтепромышленников, сам все узнает. Ко мне с первого дня в Баку повадились ходоки с пухлыми конвертами и просьбой о протекции. В итоге, собрал всех на небольшую морскую прогулку, вывез в море и, не моргнув глазом, предложил:

— Или вы, господа-толстосумы, мне пообещаете за год привести в порядок Черный город, или я вас сейчас покину на шлюпке вместе с командой, предварительно открыв на яхте кингстоны.

Пообещали. Очень горячо поклялись — с таким пылом, с каким не заманивали в свои сети прибывшую на гастроли красавицу-итальянку из Миланской оперы.

— Куропаткин мне доложит об исполнении, — предупредил мимоходом.

Кажется, прониклись. Моя репутация тирана и деспота работала безупречно. А коли сыщется умник, возомнивший о себе невесть что, у Дукмасова найдутся ребятишки, коим не помешает практика. Может, вышки спалят, а то и в мазутную яму подтолкнут.

— Вот еще момент, Алексей Николаевич, на который хотел обратить ваше внимание. Англичане тянут ручки загребущие к бакинским приискам. Хочу на высшем уровне добиться законодательного ограничения иностранного капитала в горной и нефтяной промышленности. Не более пятой доли! Вот этим и руководствуйтесь, когда заявятся инвесторы.

Куропаткин непонимающе ахнул:

— Но вы же сами предложили англичанам двадцать процентов «Мурун-Тау»!

— Предложил. И они их купят, по цене, превышающей рыночную на восемнадцать процентов. На этом их участие в российской золотодобыче завершится, если мое предложение будет принято в Петербурге. Пусть поработают на нас в Кызыл-кумах, инженеры у них толковые, авось сообразят, как золото дешевле добывать. Казна в прибыли, я при деньгах, которые тут же вложу в расширение военных заводов.

С этими англичанами натерпелся я лиха за прошедшую осень, пока шли переговоры в Петербурге. Пришлось дневать у телеграфного аппарата — не только вмешиваться в ход обсуждения, но и ежедневно ждать приказа поднимать в ружье войска Кавказского округа.

Когда добрался с англичанами до Баку, никого не потеряв по дороге — один полковник, свалившийся по пьяной лавочке с верблюда, не в счет, — поднялась страшная буча. Лондон даже отправил корабли на морские торговые пути, чтобы продемонстрировать угрозу нашим «купцам». С целью нависнуть над Владивостоком, «лаймиз» высадились на островах Комундо*, не ставя в известность Корею. В ответ мы провели мобилизацию КВО, отправив часть войск в район Кушки — очень пригодилась чугунка, которую спешно довели до Мерва. Я был готов в любую секунду сорваться обратно в Герат, чтобы возглавить экспедиционный корпус.

* * *

* Комундо — корейские острова, англичане захватили их и начали строить базу во время военной тревоги из-за Кушки. Убрались, когда Петербург пригрозил в ответ захватить один из корейских портов

Не довелось мне омыть сапоги в Индийском океане. Турки отказались открыть Дарданеллы, на Балтике ловить Гранд Флиту нечего, союзников нет, пришлось садиться за стол переговоров и пытаться выжать из ситуации максимум возможного. Трудненько им пришлось. На любые их претензии Милютин задавал лишь один вопрос: «кто убил цесаревича?» Его поддерживала мировая пресса, правительство Гладстона оправдывалось и — step by step уменьшало свои аппетиты.

Английские дипломаты пытались разыграть карту с пропавшей экспедицией Лемсдена, но и тут обломались. Пьяненький генерал, добравшись до бакинских «скважин» шампанского, не уставал расточать мне комплименты, рассказывая о благородстве Белого генерала.

— Но он же превратил наших солдат в рабов! — верещал английский посол в Петербурге.

Вот тут-то я и подкинул «вареным ракам» тухловатую приманку, а они вцепились в нее как раки живые — всеми клешнями:

— Станьте совладельцами Мурун-Тау, и ваши бывшие солдаты начнут работать на вас!

Мировые цены на золото рванули вверх, Абаза прокрутил очередную изящную комбинацию, сделав нас на несколько миллионов богаче, а деловой мир Туманного Альбиона сошел с ума от счастья и начал давить на политиков.

Процесс пошел, теперь уже мы наступали по всем фронтам и додавили до того, что удалось договориться о разделе сфер влияния: нам — Персию, Лондону — Афганистан. Герат пока остался за скобками, его судьбу должны были определить афгано-персидские переговоры, а пока в городе оставался русский гарнизон — как напоминание безумцам из Дели о том, чем чревато дразнить русского медведя.

Удалось даже протолкнуть хитрым путем русскую концессию по типу Рейтера, обозвав ее банковской. Русское правительство получило право на создание Учетно-ссудного банка Персии, получившего невероятные и исключительные права. Не только на выпуск своих денег, но и на строительство телеграфных линий и шоссе, железнодорожные проекты, добычу из недр и открытие новых фабрик. По сути, концессия означала экономическое порабощение нашего южного соседа, ну так если не мы, то англичане рано или поздно к этому пришли бы — все предпосылки налицо. Мне сразу телеграфировал из Москвы Мишка Хлудов: группа московских тузов, включая Хомякова и Третьякова, готовы немедленно вложиться. А коли разрешение будет дано, в качестве ответного жеста деловой пул москвичей готов принять участие в финансировании моих военных заводов.

Очень вовремя! Наши проекты в Казани, Луганске, Ижевске и у Барановского сосали деньги как не в себя, общий объем инвестиций экономисты оценивали в полтораста миллионов рублей! Невероятная цифра, если вспомнить, с чего мы начинали. Тут каждая бородавка телу добавка, я хватался за любую возможность подзаработать и порой ловил себя на мысли, что подражаю покойному отцу, известному скряге и эконому.

Поэтому я весьма обрадовался, когда меня разыскал астраханский рыбопромышленник-миллионщик Лианозов.

— Опередили вы меня, ваше сиятельство, сам глаз положил на рыбные промыслы южного Каспия и уже многое там сделал, — честно признался купец-армянин. — Может, возьмете в долю? Дело поставлю на широкую ногу, тысячи персов