По прозвищу Святой. Книга 4 - Алексей Анатольевич Евтушенко Страница 27

Особенно, когда есть свободное время и деньги.

С недавних пор свободное время появилось. После того, как ему торжественно перед строем вручили новенькие окантованные серебряным кантом погоны с одной четырёхлучевой звездой (Максим не был гражданином Германии, но имел статус добровольца, а потому служить в вермахте мог, хоть и без некоторых привилегий), его вызвали в кабинет начальника школы майора Людфига Шафера.

Шнапс, уже успевший к этому времени хлебнуть из заветной фляжки и пребывавший по этому случаю в отличном настроении предложил Максиму и сел сам на свое рабочее место за стол.

— Итак, курсант Хайлих [1], — провозгласил он. — Прошу прощения, фельдфебель Хайлих.

Шнапс достал портсигар, предложил сигарету Максиму:

— Кури.

— Благодарю вас, герр майор, — Максим с почтением взял сигарету, вытащил из кармана зажигалку (с некоторого времени он постоянно носил её с собой), дал прикурить господину майору, прикурил сам. Он давно понял, что курение здесь, в этом времени, — хороший способ маскировки. Если ты молодой мужчина, да ещё и военный, то должен курить. Иначе сразу у кого-то в голове могут возникнуть ненужные вопросы.

Они всегда возникают, если человек выделяется.

Да, конечно, тут есть и некурящие. Но их крайне мало и выглядят они самыми настоящими белыми воронами. А ему не нужно быть белой вороной, ему нужно быть вороной чёрной. Такой же, как все. Достаточно того, что он и так выделяется среди остальных своими способностями.

— Итак, фельдфебель Хайлих, — повторил он. — У меня есть предложение, от которого, надеюсь, тебе будет трудно отказаться.

Начальник школы перешёл на «ты», это было знаком доверия.

— Слушаю вас внимательно, герр майор, — сказал Максим.

— В нашей школе нехватает инструкторов по физической и огневой подготовке. Я бы сказал, критически не хватает. Инструктору Давыденко или Боксёру, как вы его зовёте, при всех его замечательных качествах не достаёт широты. Понимаешь, о чём я?

— Так точно, герр майор, понимаю. Инструктор Давыденко делает упор на силовые и чисто боксёрские упражнения. Это понятно, он сильный человек, и не зря его прозвали Боксёр. Но для агента, как мне кажется, выносливость и ловкость важнее физической силы и умения точно попасть кулаком в челюсть. Хотя и они, разумеется, не помешают.

— Ты меня понимаешь, — сказал Шнапс. — Значит, я не ошибся. Что касается огневой подготовки, то здесь то же самое. Инструктор Полянский, он же Ротмистр, хорош, но не универсален и, к тому же, преподавание агентурной разведки требует много времени, он попросту не успевает. Ему нужен помощник. Им обоим. Полянский рассказал мне, как ты стреляешь, особенно из пистолета. О твоих физических кондициях я также наслышан. Оклад фельдфебельский — двести двадцать три рейхсмарки и семьдесят рейхспфеннигов в месяц. Плюс доплата за преподавание, свободный выход в город и перевод из казармы в офицерское общежитие. Ну что, согласен?

— У меня есть выбор? — спросил Максим.

— А как же, — ухмыльнулся Шнапс. — Выбор у человека есть всегда. Ты можешь отказаться. В этом случае тебя разжалуют и отправят обратно в лагерь в качестве обычного военнопленного.

— Ну нет, — Максим улыбнулся. — Я же не идиот. Служить Германии нужно там, где Германия прикажет. Не так ли, герр майор?

— Истинно так. Так ты согласен?

— Конечно. Когда приступать?

— С завтрашнего дня.

Так Максим нежданно-негаданно стал инструктором в разведшколе. Данный вариант тоже был предусмотрен Михеевым и Судоплатовым. В этом случае Максим должен был соглашаться, делать карьеру и искать связи с Центром.

Это был совершенно иной статус. Главным в котором была свобода передвижения.

Честно сказать, Максим соскучился по свободе. Он прекрасно знал, что такое дисциплина и умел подчиняться и обстоятельствам, и вышестоящему начальству.

Но личную свободу при этом ценил высоко.

Сама возможность покинуть в свободное время территорию школы и отправиться куда душе угодно, стоила в его глазах очень дорого.

Особенно, когда он узнал, что преподавательскому составу даже не обязательно жить на территории школы.

Об этом ему на второй же день рассказал Илья Давыденко, он же Боксёр.

— Молоток, Святой! — хохотнул он и панибратски хлопнул Максима по плечу. — Я всегда знал, что ты далеко пойдёшь. Это сразу видно. Буду ещё у тебя в подчинённых ходить.

— Ну что вы, Илья Фёдорович, — сказал Максим. — Кто вы, а кто я.

— Не скромничай, я знаю, что говорю. Слушай меня и не пропадёшь. Первое. Ты где собираешься жить?

— Как где? В общежитии.

— Ха! — воскликнул Боксёр. — И чем это отличается от курсантской казармы? Четыре койки в комнате и вечный запах грязных носков и перегара. А вечером так и вовсе тоска, хоть волком вой.

— Есть варианты? — спросил Максим.

— Конечно. Жить в городе. Во Львове, — он подмигнул. — Мы имеем на это право, я узнавал. Представь себе. Европейский город с доступными бабами и морем выпивки. Мечта! Город же под поляками был до тридцать девятого года, а польки, как всем известно, самые красивые бабы в мире.

— Впервые слышу, — сказал Максим. — Я думал, ростовчанки.

— Хрен там, польки. Опять же, где мы, а где тот Ростов.

— Я слышал, польки гордячки.

— За пару шёлковых чулок и флакон хороших духов любая гордячка ноги раздвинет, — цинично сказал Боксёр.

— Сами-то вы в общежитии, насколько я знаю, — сказал Максим, уходя от темы, которая была ему не слишком приятна. Он, конечно, знал, что бывают продажные женщины, но сам никогда не имел с ними дела и подозревал, что не сможет.

— Да брось ты выкать, — сказал Давыденко. — И это имя-отчество тоже брось. Я для тебя Боксёр, ты для меня Святой. Ясно?

— Ясно, Боксёр. Так почему ты в общежитии?

— Деньги, — сказал Боксёр. — Всегда и всё решают деньги. Снимать во Львове квартиру или комнату дорого. Прибавь ещё к этому траты на тех же женщин, рестораны и ежедневную дорогу до Брюховичей и обратно. Не пешком же ходить. Вот и получится, что никаких наших окладов не хватит. Но я знаю, как заработать.

Конечно же, Максим спросил как.

И конечно же, Боксёр ему рассказал.

Оказалось, что в городе проводятся подпольные боксёрские поединки, которые охотно посещают не только немецкие офицеры, расквартированные во Львове, но и коммерсанты из Германии, а такжеместные дельцы, умеющие ловить рыбку в любой мутной воде.