Ликвидация 1946. Том 1 - Петр Алмазный Страница 27

— Да. А что?

— Гм! Как бы она вас не скомпрометировала… Про нее ведь, знаете, слухи ходят, что она фаворитка неких лиц… но здесь я умолкаю, ибо не смею, так сказать, смотреть на Солнце. Понимаете? Я бы на вашем месте был осторожнее.

И он сделал сложное выражение лица.

— За совет благодарю. Напомню: о нашем разговоре и вообще знакомстве — ни одной живой душе. Не огорчайте меня.

— Будьте уверены!

И я вернулся за столик. Вера встретила меня взглядом иронически-любопытным:

— Что, решился вопрос?

Я ухмыльнулся:

— До сих пор я все свои вопросы решал. Изменять этому правилу не собираюсь.

— Однако вы долго отсутствовали.

— Пришлось подключить администрацию. Все в порядке. И знаете, что? Мне кажется, мы с вами переросли это заведение. Может, продолжим в другом месте?

— Где именно?

— На ваше усмотрение. Я здесь, можно сказать, человек новый.

Она помолчала, как бы обдумывая расклады. И согласилась:

— Хорошо. Есть место, где можно приятно провести время. Поедем?

— Охотно. Вопрос только: на чём? Такси, насколько я понял, здесь нет. Не Москва, не Ленинград.

— И даже не Киев с Харьковом.

— Вот именно. Значит, прогуляемся? Весенняя ночь и все такое…

— Не стоит. Может, это и романтично, да ноги отвалятся.

И объяснила, что местные шоферы калымят у таких заведений, как этот ресторан. Ловят клиентов. Это не очень законно, вернее, совсем незаконно, но ОРУД смотрит сквозь пальцы.

— Думаю, как раз мы такого и поймаем.

Думает она…

Это я вслух, конечно, не сказал. Сказал иное:

— Ну, если так, то отлично. Идем?

— Идем.

В гардеробе я получил свое роскошное пальто с ватными плечами и шляпу, она — кокетливую кацавейку, сшитую со вкусом, но давно. Заметно поношенную. Оделись, вышли на плохо освещенную пустынную улицу.

Впрочем, почти полная Луна помогала Горкомхозу. И еще — я вдруг обратил внимание, как потеплело за последние несколько суток. Хотя, что тут удивляться! Весна. Скоро май.

— Так, — сказал я. — Ну и где местные таксомоторы?

Вера со странной озабоченностью оглядывалась.

— Должны быть… — пробормотала она.

И тут же раздался короткий гудок клаксона.

— А! — воскликнула она. — Вот же он!

И взмахнула рукой.

Тут я разглядел притаившуюся в тени здания «эмку».

— Это знакомый ваш?

— Да как сказать, — откликнулась она, — возможно, и встречала… Но сейчас посмотрим!

Водитель оказался мордастым малосимпатичным мужиком лет тридцати пяти.

— Ага! — обрадовалась Вера. — Алексей, кажется?

— Анатолий, — проворчал тот без особой радости.

— Да, конечно. Анатолий. Нас по тому же адресу. Помните? Не обидим.

— Меня захочешь, да не обидишь, — примерно так же буркнул он. — Садитесь.

— Сядем сзади, — предложил я, распахнув левую заднюю дверцу:

— Прошу!

А сам сел справа.

Анатолий нажал стартер, и старенький мотор ворчливо забарахтался под капотом. Завелся. Поехали.

Водитель развернулся, въехал в неосвещенный проулок. Тусклый свет фар заплясал по мостовой, по стенам зданий.

— Так я сразу и рассчитаюсь, — беззаботно сказал я.

— Тоже верно… — одобрил Анатолий.

Правой рукой я полез в левый нагрудный карман пиджака, нарочно сделанный широким и глубоким.

— Сейчас, — и выхватил оттуда пистолет.

Маленький «Вальтер-ППК», специально созданный для скрытного ношения. Стволом для убедительности я ткнул шофера в шею:

— Тихо! Без глупостей. Всем слушать мою команду!

Машина вильнула. Но профи есть профи. Даже похолодев и онемев от ужаса, он рулил на автомате. «Эмка» выровнялась, продолжала ехать прямо, правда, заметно сбросив скорость.

— Вот так, — поощрил я. — Пока так, а дальше скажу. Дорогая Вера, вас тоже попрошу резких движений не делать, поскольку в этом случае трупов будет два. И рука не дрогнет, обещаю. А ты, Анатолий, крути баранку, жми педали. Короче говоря, делай свое дело. Не отвлекайся. Ты всегда на мушке, не забудь.

И я взвел курок, хотя «Вальтер» работал самовзводом — первый выстрел мог делать без ручного включения курка. Но характерный щелчок возле самого уха — отличный психологический прием. Мгновенно делает объект смирным и послушным.

Разговаривая самым любезным тоном, я обдумывал ситуацию. Вернее, додумывал. В целом-то я проработал все варианты, в том числе и примерно такой.

— Значит, делаем следующее, — произнес я голосом полководца, объясняющего приказ. — Уважаемая Вера…

— Васильевна.

— Значит, так. Вера Васильевна, сейчас мы едем к вам домой. Не нужно посторонних мыслей, это чисто деловой подход. Распорядитесь-ка, вы ведь старшая в вашей группе. Анатолий поедет за другими. Теми, кто нас с вами ждал в условном месте. Теперь мы будем ждать их.

Говоря это, я продолжал держать шофера на прицеле. «Эмка» под его очумелым управлением катилась со скоростью пятнадцать-двадцать километров в час.

— Вера Васильевна, думайте скорей.

— Поспешишь — людей насмешишь, — парировала она, однако сказала:

— Анатолий, едем ко мне.

Я не ошибся: она действительно была по иерархии выше. Водила ослушаться не посмел, свернул влево, проехал переулком, вновь повернул влево, и мы покатили в обратном направлении.

Псков, конечно, город старинный, однако мы подкатили к неказистому двухэтажному дому уже советской постройки. Такое типичное жилье эпохи первых пятилеток

— Ну вот и приехали. Пистолет можете спрятать, гражданин Пинкертон, — сказала Вера не без ехидства.

— Береженого Бог бережет, — откликнулся я.

— Тоже верно, — она вздохнула. И распорядилась:

— Анатолий! Ты понял, что надо сделать?

— Ну…

— Тогда чего ждешь? Все, езжай!

И «эмка» с натужным рокотом укатила. А мы с Верой стали подниматься по скрипучей деревянной лестнице. На втором этаже девушка так уверенно стала открывать дверь ключом, что я поинтересовался:

— У вас отдельная квартира?

По тем временам — роскошь почти немыслимая.

— Почти, — сказала она. — Две комнаты моих, одна соседки, но она тут толком и не живет. Актриса!

— Театральная?

— Да. Театр наш, сами знаете, разрушен. Так Ольга — это соседка — крутится-вертится, как может. Всякие концерты, выступления, мотается по окрестностям. В ресторане этом, кстати говоря, поет. Три вечера — и месячная зарплата есть… Прошу!

Я вошел, огляделся. Обстановка, конечно, не самая богатая, но по тем временам и не бедная. Круглый стол под бархатной скатертью, оранжевый абажур.

— В самом деле неплохо живете, Вера Васильевна, — огляделся я, снимая пальто и вспоминая слова директора ресторана.

— Хорошо ли, плохо ли, — она вздохнула, — а жить как-то надо. Выживать, точнее.

Замечательно, что диалог мы вели совершенно по-приятельски, словно десять минут тому назад и не было никакого пистолета в руке и никакого обострения на грани выстрела. Забыли это, закрыли, запечатали в памяти. И теперь говорим по-дружески.

— Ну, — сказала она хозяйским тоном, — пока суд, да дело — выпьем чаю?

— С