По прозвищу Святой. Книга 4 - Алексей Анатольевич Евтушенко Страница 21

— Эй, Святоша, к тебе обраща…

Рябой не договорил. Максим остановился и провёл очень простой приём: правой рукой захватил кисть Рябого, а левой ударил его по плечу с одновременным резким разворотом.

Ещё и ногу подставил.

Со всей дури Рябой грохнулся мордой на кирпичную дорожку, ведущую к туалету.

— Ой, — сказал Максим, не отпуская заломленную руку. — Не ушибся, родной?

— Сука, — прохрипел Рябой. — Я тебя…

— А так? — Максим заломил руку дальше.

— Больно! Больно, отпусти!

— Скажи, что больше никогда так не будешь делать.

— Никогда… Никогда… больше… не буду. Клянусь.

— Дяденька Святой.

— Дя… дяденька Святой.

— Вот так, молодец, — Максим отпустил руку и поднялся. — И учти, Рябой. Ещё одна подобная выходка, и ты отправишься отсюда прямиком в лагерь. Подумай об этом, если есть чем.

И ушёл, не оглядываясь.

Специальную подготовку по диверсионному и радиоделу проходили тоже. Изучали различные взрывчатые вещества, мины, толовые и динамитные шашки, фугасные снаряды и даже авиационные бомбы, их свойства, доступность, способы закладки и подрыва.

Учились обращению с различными радиостанциями, работе на ключе, шифровке и дешифровке.

Немецкий язык, конечно же, тоже учили.

График занятий был настолько напряжённым, что Максим и не думал об увольнительной во Львов (в самих Брюховичах делать было абсолютно нечего). В своём времени, отстоящем от этого на сто пятьдесят лет, он никогда не был во Львове.

Хотя, конечно же, слышал о нём.

Как о его архитектурных красотах, так и о непростой истории вечного перебежчика от одной власти к другой.

В 2095 году Львов наряду со всей бывшей Украиной снова входил в СССР 2.0, его жители клялись в вечной преданности советской власти и имели те же права, что и любой другой советский человек.

Но настоящего крепкого доверия к ним не было. Чувствовался у них эдакий незримый камень за пазухой, и сколько потребуется времени, чтобы этот камень исчез, не знал не только Максим, но руководители СССР 2.0.

Однако держали Львов крепко, не допуская ни малейшего проявления недовольства и твёрдо следуя древнему русскому закону, гласящему «что с бою взято, то свято».

Да, было бы интересно посмотреть на город. Но совершать какие-то особые усилия, чтобы этот интерес удовлетворить? Нет уж, обойдёмся. Обычные увольнительные в школе запрещены, дабы исключить общение курсантов с гражданским населением, вот и не будем лезть на рожон. Как-нибудь в следующий раз. Тем более что приближаются выпускные экзамены и нужно сдать их на «отлично».

Так или примерно так думал Максим, однако жизнь решила немного иначе.

Занятия в школе начались для него пятого февраля. Курсантов сразу предупредили, что срок их обучения от полутора месяцев до двух. Затем будут выпускные экзамены, и только потом каждый получит своё первое задание.

Утром двенадцатого марта, в четверг, сразу после завтрака, Максима, Рыжего Лиса, Рябого и ещё одного курсанта из группы диверсантов по кличке Заноза (фамилия его была Занозин, так что с выбором клички трудностей не возникло) вызвали к начальнику школы майору Людвигу Шаферу.

В кабинете, кроме Шафера, имевшего среди курсантов кличку Шнапс за неизменную приверженность к крепким напиткам, присутствовал его заместитель и старший преподаватель по топографии и ориентированию на местности Сударь.

— Курсанты, — обратился к ним Шнапс на немецком, предварительно приложившись к металлической фляжке, которую извлёк из внутреннего кармана. — Вам четверым выпала великая честь первыми доказать, что вы не зря ели хлеб в моей школе, — он кивнул Сударю. — Переведи.

— Позвольте мне, герр майор? — вызвался Максим.

— Кто таков? — спросил Шнапс.

— Курсант Святой! — вытянулся Максим. — Группа агентурной разведки!

— Разрешите доложить, — вмешался Сударь. — Один из лучших курсантов школы. Стыдно признаться, но немецкий он знает лучше меня.

— Вспомнил, — сказал Шнапс. — Курсант Святой. Конечно. Переводите, курсант.

Максим перевёл.

— Сейчас вас отвезут на аэродром, откуда самолётом забросят в советский тыл. Куда конкретно, объяснит старший преподаватель Сударь. От него же получите подробные инструкции и снаряжение, — он умолк и достал фляжку.

Максим перевёл.

— На выполнение задания и последующее возвращение в школу вам даётся ровно шесть дней. Обратно линию фронта перейдёте пешком в указанном месте, где вас уже будет ждать специальная абверкоманда. Если справитесь, операция зачтётся в качестве экзамена, вы станете полноценными разведчиками со всеми положенными привилегиями и возможностями карьерного роста, — Шнапс посмотрел на флягу, подумал и, не открывая, опять спрятал её в карман.

Максим перевёл.

— Всё ясно? — осведомился начальник школы.

— Так точно, герр майор, всё ясно, — чётко отрапортовал за всех Максим.

— Идите, — кивнул Шнапс.

Задание было следующим: тщательно разведать обстановку в районе посёлка Топорок Новгородской области. В частности — движение войск и грузов по железнодорожной ветке Окуловка-Неболчи и железнодорожному мосту через реку Мста. После чего мост взорвать и лесами уходить на запад, к линии фронта. Линию фронта переходить в любом удобном месте от озера Ильмень до города Чудово.

— Волхов ещё не вскрылся, — объяснял Сударь. — Перейдёте его ночью по льду. Большевики пытаются снять блокаду Ленинграда, постоянно атакуют, подтягивают резервы, и нам важно знать об этих резервах как можно больше, а заодно и затруднить их переброску к фронту. Поэтому и нужно взорвать мост. Командир группы — курсант Святой. Взрывник — курсант Заноза. Радист — Рыжий Лис. Курсант Рябой — охрана группы, наблюдение, помощь всем и во всём.

— Проще говоря, на подхвате, — тихо пробормотал Рябой, недовольно сверкнув глазами.

— Вы, кажется, что-то сказали, курсант Рябой? — холодно осведомился Сударь.

— Никак нет, ничего, — ответил Рябой.

— Вот и отлично. Вопросы?

Максим задал несколько вопросов, касающихся, топографии объекта и типа моста, и вскоре с необходимым снаряжением, оружием и боеприпасами, они ехали в крытом кузове грузовика на аэродром.

На аэродроме группа получила парашюты и погрузилась в уже хорошо знакомый Максиму Ju.52.

— Летим до Новгорода, — объяснил штурман. — Это около четырёх часов. Там заправимся и ночью мы вас выбросим за линией фронта в нужном месте. Всё, располагайтесь. Одеты вы тепло, — он окинул их опытным взглядом, замёрзнуть не должны. К тому же мы включим отопление. Полного комфорта не обещаю, но должно быть относительно нормально. Никто пока не жаловался.

Через десять минут, прогрев моторы, «Тётушка Ю» разбежалась по взлётной полосе, оторвалась от