Загранкомандировка - Дмитрий Штиль Страница 2

быстро выстроила схему. Романчук — кадровый офицер РУМО. Вашингтон накачивает регион деньгами по линии операции «Циклон», но Пентагону нужен строгий контроль за целевым расходованием средств и, главное, за высокотехнологичным вооружением. Переносные зенитно-ракетные комплексы — это не автоматы Калашникова. Американцы не доверяли пакистанской разведке на сто процентов.

Им требовался аудит. Независимая, квалифицированная инспекция прямо на тренировочных базах. Романчук был направлен в ДРА в качестве специалиста-инспектора.

Ошибка исключалась, это был именно он. Спасение рядового ради передачи шифра, чистая ликвидация часового, отсутствие акцента — это был почерк профессионала. И теперь мне требовалось вычислить его координаты.

Я достал из сейфа крупномасштабную топографическую карту провинции Пактия — «километровку», расстелил ее на столе и прижал края пепельницей и справочником. Взял в руки циркуль-измеритель и логарифмическую линейку.

Точка отсчета — передовой секрет десантников, куда под утро вышел беглец. Я отметил ее красным крестом.

Далее — скорость передвижения. Истощенный, избитый пленник, двигающийся в темноте по пересеченной местности, физически не способен выдавать армейские нормативы марш-броска. Максимум — полтора-два километра в час. Время в пути: с момента полуночной смены караула до рассвета. Около шести часов.

Я раздвинул ножки циркуля, отмерил по масштабу двенадцать километров и очертил на карте полусферу, центром которой был блокпост. Искомый лагерь находился где-то на этой дуге.

Теперь наложение дополнительных переменных из показаний солдата.

Первое: русло пересохшей реки, ведущее на север. Я провел карандашом вдоль единственного подходящего вади, пересекающего дугу. Зона поиска сузилась до отрезка в четыре километра.

Второе: редкие сосны. В этих широтах хвойные деревья растут только на определенной высоте над уровнем моря. Я сверился с изогипсами — линиями рельефа.

Третье: три ямы-зиндана. Значит, грунт в этом месте позволял копать, это не монолитная скала, а каменистая осыпь или плато.

Векторы сошлись в одной точке. Карандаш обвел небольшой квадрат в безымянном ущелье у самой пакистанской границы. Площадь вероятного нахождения объекта составляла не более полутора квадратных километров. База была найдена.

Я аккуратно свернул карту, забросил в ящик стола блокнот с расчетами и вышел из кабинета.

Приемная Представителя КГБ СССР в ДРА пустовала, только адъютант за столом тихо перебирал бумаги. Я коротко кивнул ему, прошел к массивной двери и постучал.

— Войдите.

Генерал-майор Одинцов сидел за приставным Т-образным столом. Представитель был человеком старой закваски — жесткий, прагматичный, не терпящий суеты и пустых рапортов. Он поднял на меня внимательный взгляд.

— Товарищ генерал, разрешите? — я остановился в двух шагах от стола. — Поступили срочные данные.

— Докладывай, капитан, — Одинцов отложил ручку.

— Сегодня под утро на блокпост армейцев в Пактии вышел военнопленный, рядовой Воронов. Три месяца числился пропавшим без вести. Ему удалось бежать из плена.

Я подошел ближе и развернул на столе топографическую карту, прижав углы.

— По совокупности данных: времени отхода, рельефу местности, наличию сухих русел и характеру растительности я вычислил местоположение базы. Вот этот квадрат.

Одинцов молча склонился над картой. Его взгляд прошелся по изогипсам, оценивая тактическую обстановку.

— Что на объекте? — спросил он ровным голосом.

— Тренировочный лагерь. Приоритет — подготовка расчетов переносных зенитно-ракетных комплексов. Но главное — наличие западных инструкторов. Беглец подтвердил натовский камуфляж, оптику ночного видения. Это наемники или кадровые офицеры спецслужб.

Генерал-майор выпрямился. Информация была важной.

— Отличная работа, Синица, — сухо констатировал Одинцов. Он прошелся по кабинету, заложив руки за спину. — Значит так. Бомбового удара не будет. Вылазку отсрочим.

Я мысленно кивнул.

— Авиация сровняет ущелье с землей, — продолжил рассуждать вслух генерал, словно подтверждая мои выводы. — Если там западные спецы, значит, там есть документация. Журналы радиообмена, шифроблокноты, инструкции к оборудованию, логистика поставок ПЗРК. Если мы накроем квадрат ФАБами, мы получим только выжженный камень и куски обгоревшего железа. Мне нужны их бумаги. Будем готовить адресную зачистку. Поднимем сводную группу спецназа. Ночью, скрытно, на вертушках закинут их за пару километров, дальше пешком. Возьмут базу тихо, без артиллерии.

— Товарищ генерал, — я сделал полшага вперед. — Прошу включить меня в состав штурмовой группы.

Одинцов остановился и посмотрел на меня с легким прищуром. В его взгляде читалось откровенное сомнение.

— Капитан, твое место здесь. Геройствовать есть кому. У спецназа своя работа, у нас — своя.

— Я не собираюсь геройствовать, — ответил я, глядя ему прямо в глаза, сохраняя ровную, деловую интонацию. — Моя задача на месте — именно анализ. Спецназ заточен на огневой контакт, подавление и зачистку. В адреналине ночного боя, под огнем, бойцы будут грести все подряд или, наоборот, уничтожат самое ценное. Срочник не отличит личный дневник наемника на английском от шифроблокнота ЦРУ. Не поймет, какой именно блок от зенитной трубы представляет техническую ценность, а что можно бросить. Пока они будут обеспечивать периметр, нужен человек, который на месте проведет первичную сортировку документов и аппаратуры. Оценит бумаги еще до того, как они сгорят в случайном пожаре или потеряются при эвакуации.

Генерал-майор замолчал, обдумывая аргументацию. Информация — самый хрупкий трофей на войне, и доверять ее сбор исключительно штурмовикам было рискованно.

— Добро. Пойдешь с ними.

Он подошел ко мне вплотную.

— Твоя позиция — строго вторая линия. Замыкаешь ядро группы. В огневой контакт не вступать, инициативу не проявлять. В периметр базы входишь только после доклада командира группы о полной зачистке территории. Твоя война начнется тогда, когда смолкнут автоматы. Понял меня?

— Так точно, товарищ генерал. Вторая линия, работа с документами.

— Иди, готовься. Вылет, как только спецназ отработает план подхода. Свободен.

Я развернулся через левое плечо и вышел из кабинета. Вернувшись в свой кабинет, достал из сейфа папку с грифом и заправил в печатную машинку чистый лист бумаги. Требовалось подготовить детальный план-задание по линии разведки для командира штурмовой группы спецназа.

Пальцы привычно били по клавишам, формулируя сухие, не допускающие двойного толкования директивы.

'Пункт первый. Приоритетной целью операции считать изъятие и обеспечение сохранности информационных носителей: шифроблокнотов, таблиц радиочастот, технической документации к ПЗРК, личных записей западных инструкторов.

Пункт второй. Захват образцов вооружения производить при условии строгого сохранения целостности электронных блоков наведения.

Пункт третий. В квадрате базирования западных специалистов категорически запрещается применение ручных гранат и тяжелого пехотного вооружения. Зачистку сектора проводить исключительно стрелковым оружием. Обоснование: недопущение уничтожения хрупкой аппаратуры связи и бумажных документов осколочно-фугасным или термическим воздействием.

Пункт четвертый. Допуск к сортировке и изъятию документации на объекте осуществляет исключительно прикомандированный офицер Представительства КГБ…'

Я остановился, глядя на ровные строчки текста. Официальная часть плана