Ликвидация 1946. Том 1 - Петр Алмазный Страница 2

Я твердо убежден, что в нашем деле самые сложные задачи командир должен брать на себя, а не перекладывать на подчиненных. Нет, разумеется, на рожон не лезть, показной отвагой не кичиться. Это не храбрость, это глупость. А вот взять на себя решение боевой задачи, лично выяснить обстановку, своими, а не чужими глазами ее увидеть — вот это необходимо.

Шел, пытаясь одолеть нехорошее предчувствие. Оно так и грызло душу. Ну так что теперь, сказать, что оно сильнее меня⁈ Да хрен тебе, предчувствию! Я делаю, что должен, и значит, пусть будет то, что будет! Вот и все.

Приоткрытая дверца МАНа почему-то долго не открывалась, а потом все-таки открылась, и оттуда тяжеловато спрыгнул наземь крепко сбитый мужик среднего роста…

Вот это поворот… Да я ж его знаю!

Ну как знаю… Проверял лет десять назад, совсем в другой области, в другом городе. По наводке внештатного агента, соседа по дому. Причем агент сам не знал толком, вроде бы и придраться не к чему, но он был дядька сверхбдительный, даже чересчур, ему на ровном месте могли мерещиться шпионы. И вот он зудел: этот тип снял квартиру… живет тихо, почти никуда не ходит, к нему никто не приходит… это подозрительно… Ну и, черт возьми, поддался я, взял местного участкового, припугнул неразглашением, пришли мы под видом проверки паспортного режима. И вправду, не придерешься. Странно, конечно: живет холостой молодой мужик в полупустой неухоженной квартире, тише воды, ниже травы. Да, взгляд угрюмый. Отвечает односложно, неохотно. Ну и что? Формально-то чист! Частный предприниматель. Чего предпринимает, непонятно, да ведь это его дело… Конечно, я бы так просто тему не оставил, но через неделю осведомитель доложил, что сосед съехал. И всё. И след пропал.

А вот теперь снова возник.

Пассажир МАНа повернулся ко мне…

И застыл.

Он вспомнил меня! Это точно. Значит, память профессиональная. Значит, мы не ошиблись.

— Серега, атас! — заорал мужик. — Засада! Опера!

И мгновенным движеньем выдернул из кармана жилета-«разгрузки» темный округлый предмет.

Граната⁈

Этот гад швырнул кругляш в мою сторону.

Граната, точно! Лимонка.

Я метнулся под защиту соседней фуры, за трехосную заднюю тележку ходовой части.

Рвануло с таким грохотом и вспышкой, словно во Вселенной родилась, мать ее, сверхновая звезда.

Послышался дикий женский взвизг. Потом донесся издалека чей-то свирепо-перепуганный мат.

А я перевел дух: обманка! Ну, конечно! Пиротехническая имитация. Так называемый светошумовой боеприпас.

МАН поспешно рванул с места. Я вскочил, выбежал из-за фуры, а «Соляра» уже подлетала ко мне. Я дернул правую дверцу, прыгнул на сиденье, и Артем тут же заложил крутейший вираж влево, срывая протектор с шин.

«Вольво» резко вывернул туда же, перекрывая нам траекторию движения, спеша уйти в противоположную от МАНа сторону. Конечно, по уму бы обойти белый грузовик справа, но это разворачиваться, либо назад сдавать…

— Скорей! Обойди его, пока он не разогнался!

Старлей кивнул, дал по газам, и наш «кореец» в мгновение ока пролетел по шоссе перед самой мордой «Вольво» и чуть не влепившись в потрепанную белую «Газель»…

Наши! Вот, блин, вовремя, как всегда!

Водитель «Газели» судорожным рывком успел увести фургон вправо. Разошлись в сантиметрах! Копылов втопил по газам, мотор взревел так, что теперь точно движку будет если не кирдык, то капиталка. Но плевать!

От кемпинга дорога уходила под уклон, и МАН стремительно набирал скорость. Но с нами тягаться ему, конечно, было не под силу.

Трасса была почти пуста. Вот счастье-то!

— Обходи слева! — крикнул я, опуская боковое стекло.

Встречный ветер ударил так, что чуть не ослепил, не оглушил, не задушил. Я сунулся под ветровку, выхватил из подплечной кобуры пистолет.

Мне всегда малость смешно слышать про всякие новейшие разработки в области личного оружия, про всякие там «Скифы», «Грачи» и «Удавы». Мы как стреляли из дедушки «Макара», так и стреляем. И это правильно! В стремительной короткой схватке нос к носу, глаза в глаза не важны меткость и плавность хода автоматики. Важна безотказность, а в ПМ при правильном уходе отказывать и ломаться нечему.

Артем начал обгон по пустой встречной полосе. Ближайшая машина маячила где-то вдалеке. Но шофер МАНа, видя наш маневр, тоже резво взял влево, норовя сбросить нас в кювет.

Небольшой запас времени у нас имелся. У нас — чтобы обойти, и у них — чтобы таранить нас. Здесь уж кто кого…

Старлей еще поддал — сто шестьдесят, не меньше. Кажется, успеваем. Не хватит им времени и дистанции, чтобы нас прижать!

План мой был таков: обойти «немца», выскочить на свою полосу. И в этот миг я высунусь в окно и расстреляю почти в упор мотор грузовика. Правда, придется стрелять с левой руки, но ничего. Справлюсь.

Мы точно успевали, я это видел. Но тут…

Тут боковое стекло МАНа опустилось и в нем показался ствол пистолета-пулемета.

— Ах ты, гад!

Этот свой крик я услыхал как бы со стороны. Весь план полетел к черту, и я пошел сажать пулю за пулей в дверцу грузовика, видя, как в вишневой поверхности точно по волшебству рождаются мелкие дырочки.

Ствол вдруг исчез, а фуру мотануло, и она неуправляемо полетела на нас.

— Артем! Прибавь!!!

Нам не хватило всего несколько сантиметров. Мы уже вылетали на свою полосу, но потерявший управление МАН все же чиркнул левым крылом наш задний бампер. А на такой скорости…

Старший лейтенант Копылов, конечно, был водитель классный. Но здесь и он ничего не смог поделать. «Солярис» развернуло, закрутило, все звуки вдруг слились в какой-то трубный гул…

А потом опустилась тьма.

Хотите верьте, хотите нет, но ни на миг я не поверил в то, что умер. Даже мысли о смерти не было. Ну, свет погас, да. Ладно! Сейчас включится.

И верно, стало светлеть. Снова возник странный железно-воющий звук. И неприятное чувство назойливой тряски.

Что за хрень?..

Я ощутил, как сквозь неплотно сомкнутые веки пробивается яркий, радостный солнечный свет.

— Проснулись, товарищ военный? — веселый молодой голос перекрыл надсадный рокот.

Голос совершенно незнакомый, но я механически ответил:

— Да. Почти…

И открыл глаза.

Причина жестокой тряски и шума обнаружилась сразу же. Я преспокойно сидел в кабине старинного грузовика ЗИС-5. Умудрился задремать на жестком сиденье, чуть смягченном войлоком и дерматином, что, впрочем, не сильно спасало. Убитая грязная дорога — остатки асфальта среди луж и выбоин — даже сквозь колеса, рессоры и войлок заставляла подпрыгивать, трястись и дергаться. А нудный железный стон — это, конечно, знаменитая прямозубая передача заднего моста, сохранявшаяся на иных советских