Владимир, Сын Волка 4 - RedDetonator Страница 18

2500-2600%, то есть цены в среднем увеличились в 25-26 раз. Если бы «отпустили» ещё и цены на хлеб, молоко, детское питание, энергоносители и транспорт, в стране бы начался массовый голод, но мудрому руководству хватило ума не допустить такого, поэтому этот период население перенесло на грани голода, а кто-то, всё же, голодал. В любом случае, все сбережения были обесценены, реальные доходы рухнули в пропасть, а также начала стремительно расти безработица — так руководство страны приготовило население к тому, что будет дальше. А дальше, как известно, будет только хуже, потому что хорошо уже было. Это был первый этап «шоковой терапии» Гайдара, задуманной в точном соответствии с неолиберальной доктриной наших «западных партнёров». Можно было бы стабилизировать экономику иначе, более гуманными методами, но Ельцин и Гайдар прикинули хер к носу и решили, что это же надо думать и работать, а это неинтересно, поэтому перенесли всю тяжесть реформы на плечи того, кто не ответит и не даст сдачи — на плечи народа. Ни в одной стране на планете Земля неолиберальные реформы не принесли ничего хорошего и не привели к обещанным положительным результатам — у Ельцина и Гайдара перед глазами был опыт Латинской Америки, где ровно то же самое делали в 70-е и 80-е годы, с закономерными плачевными для населения итогами. Если эти двое не клинические дебилы, они должны были твёрдо и чётко, да-да, твёрдо и чётко, понимать, к чему это неизбежно приведёт. Клиническими дебилами эти двое, судя по всему, не были, поэтому возможен только один вариант — они всё прекрасно понимали. Они не могли не знать, что, например, в Чили ВВП на душу населения неуклонно падал, уровень бедности к 1990 году составлял 40%, а 80-е годы в этой стране называют «потерянным десятилетием», не говоря уже о том, что уровень неравенства доходов беспрецедентно вырос. Чили до сих пор имеет коэффициент Джини 0,43, что считается очень высоким показателем имущественного неравенства. В современной Российской Федерации, по состоянию на 2025 год, например, коэффициент Джини равен 0,40. Это было заложено реформами Ельцина и Гайдара — расхлёбывать их последствия ещё долго. Собственно, получилось точно как в Чили. Есть мнения, якобы, «иначе было нельзя», но можно было, чему есть примеры — КНР провела последовательную либерализацию цен, что позволило избежать той жопы, которую устроили Ельцин и Гайдар. Итоги деятельности этих двоих: минус семь миллионов человек за девять лет, минус 50% промышленности, а также обвальное падение национального благосостояния и уровня жизни. Зато преодолели товарный дефицит и стали половыми партнёрами для Запада. Правда, почему-то, исключительно принимающими во все документированные отверстия.

Глава шестая. Модернизация-90

*Демократическая Республика Афганистан, город Кабул, дворец Тадж-Бек, 2 декабря 1991 года*

— Это я, что ли?! — удивлённо воскликнул Владимир, разглядывая бронзовую скульптуру.

Он слышал, что на площадке рядом с дворцом Тадж-Бек был поставлен памятник в честь воинов-интернационалистов, но не ожидал, что скульпторы используют его в качестве образца для вдохновения.

Это ансамбль из тринадцати бронзовых скульптур в стиле реализма, изображающих воинов-интернационалистов — он создан по мотивам монумента на Таганской площади в Москве, где воссозданы два десятка бойцов разных родов войск и специализаций.

Правда, на Таганке присутствует БМП-2Д, с решётчатыми экранами, а здесь решили поставить экранированный БТР-80.

— А ведь похож… — озадаченно произнёс Аслам Ватанджар.

Центральная скульптура точно копировала Жириновского образца 1986 года — тогда он был в выдающейся физической форме, с лицом, будто бы вырезанным из гранита, пугающим собеседников одним своим видом.

На скульптуре он изображён в панаме, с бронежилетом на голое тело, висящим на груди автоматом и кулаком, поднятым в останавливающем жесте.

По сторонам от него мотострелки, артиллеристы, явные СпНовцы из «Омеги», вертолётчики, танкисты, а также бойцы ХАД и Царандоя.

Скульптуры смотрят на Кабул и видны издалека — ансамбль поставлен с претензией на монументальность, но чуть-чуть не дотягивает.

— Это я лично попросил, — заулыбался Ватанджар.

— Нехорошо ставить памятники человеку при жизни, — покачал головой Владимир.

— Так это же какой-то безымянный воин-интернационалист, — усмехнулся президент Афганистана. — Впрочем, не будем задерживаться — впереди нас ждёт обед, а затем визит в президентский лицей. Твоего имени, кстати говоря!

Вся делегация, в составе полусотни человек, направилась во дворец, где её ожидал обеденный зал, столы которого уставлены роскошными блюдами.

Когда все расселись, Ватанджар поднял бокал с виноградным соком:

— Хочу выразить свою признательность товарищу Жириновскому за то, что он порадовал весь афганский народ своим визитом! Предлагаю поднять свои бокалы в честь Владимира Вольфовича!

На столе ни грамма алкоголя, из-за специфики страны, но Жириновский даже рад такому обстоятельству, потому что он старается не пить зазря.

Он сильно сдал по форме, из-за высокой занятости, о чём ему напомнил только что виденный памятник.

— Благодарю тебя, товарищ Ватанджар! — сказал он, сделав глоток из бокала. — Мне очень приятно видеть, как изменился Кабул за время моего отсутствия, а также очень приятно осознавать, что в Афганистане, наконец-то, воцарился долгожданный мир…

— Звучит, как тост! — заулыбался Ватанджар. — Товарищи — не отстаём!

За столом сидят не только делегаты из Советского Союза и члены принимающей стороны, но и представители Лойя-джирги, то есть, Совета старейшин.

Чтобы легитимизировать свою власть в глазах племенных жителей, Ватанджар решил учредить аналог советов разных уровней — джиргу.

Теперь есть Верховный Совет ДРА — Лойя-джирга, Провинциальный совет — Вилаяти-джирга, Городской совет — Шахри-джирга, а также Районный совет — Волесвали-джирга. В отличие от классических джирг, это постоянно действующие органы власти, при которых есть Эджраиви комитэ, то есть, исполнительные комитеты. Но при Лойя-Джирге не исполком, а Риясат-е хейат, то есть, Президиум.

Это копия советского устройства власти, которое Ватанджар счёл рабочей моделью, лучшей из доступных.

Так он дал власть старейшинам всех уровней, которые решают в Афганистане больше, чем племенные вожди и официальный Кабул, что способствовало национальному примирению — моджахеды не обещали ничего даже приближенного к подобному.

Постоянно действующие джирги более эффективно улаживают конфликты и обеспечивают организованный постоянный контроль, что не очень нравится рядовым племенным жителям, но те не могут организоваться и противодействовать уважаемым старикам — это харам, официально признаваемый Кабулом.

Так Ватанджар обеспечил себе лояльность старейшин, которые кровно заинтересованы в том, чтобы власть Кабула сохранялась и гарантировала их полномочия, а то, что старейшины теперь лезут в политику — это лишь досадное неудобство. В политике у Ватанджара и партии опыта кратно