Прекрасная эпоха - Николай Дмитриевич Соболев Страница 16

тамошнего литейного завода. Новый завод по переработке нефти в Казани, который Дядя Вася предполагал взвалить на Рагозина. Модернизация Тульского и Сестрорецких заводов под еще не созданную винтовку под еще не созданный патрон! Электрификация Ижевского завода (чем уже занялся Максим), где начнется производство первых образцов пулемета.

И никак не обойтись без дальнейшего расширения завода Барановского, а то и строительства нового для выделки легких пушек калибром в три — три с половиной дюйма.

— Знаешь, где Барановский стволы для своих пушек берет? — пробурчал Дядя Вася, когда я добрался до заметок об артиллерийском производстве.

Где? Я предполагал, что он их делает сам…

— Держи карман шире. У Круппа заказывает.

Бог мой, у немцев… Но я тут же попомнил генералу его идею «модернизации на деньги противников».

— Деньги что, сегодня здесь, завтра там, а вот промышленность надо иметь свою, чтобы чужую заказами не раскармливать.

Эти беседы убедили меня в одном, спустив с небес на землю: мне предстояло не генеральное сражение, в котором решается успех войны, но долгая и затяжная компания. Единственный человек, который мог открыть мне глаза на все трудности задуманного дела, это Найденов, ему верил больше, чем себе. Надо было ехать в Москву, тем более что и повод был да еще какой — предстояла коронация Екатерины Михайловны, государь вышел из спячки и заторопился, позабыв о трауре по сыну.

В Москву! В Москву! В Москву!

Казачья джигитовка

Глава 6

Кто нам мешает, тот нам поможет

Мой спецпоезд прибыл на Николаевский вокзал точно к назначенному часу. Да, теперь у меня целый состав, чтобы перевозить толпу навязанных сановников, ординарцев, отряд полицейских агентов, чиновников высокого ранга и, конечно, моего Геок-Тепе — куда же без него.

Прибыл со мной и Черняев. Генерал носом землю рыл, чтобы сохранить свое положение после эпических провалов последних лет, уговорил поручить ему подготовку всех охранных мероприятий. А я и рад — баба с возу, Скобелеву легче, дел невпроворот, и одно из важнейших — встреча с Найденовым. На нее я возлагал особые надежды.

Николай Александрович встретил меня по-московски, хлебосольно и от сложного разговора не уклонился. Начал я с идеи создания синдиката «Мурун-Тау», попросил взять на себя всю организационную составляющую и дальнейшее ведение биржевых дел. Обманывать, что-то утаивать не находил возможным — выложил все как на духу.

Банкир не скрыл, что неприятно шокирован. И планами биржевых спекуляций, и участием человека моего уровня в делах акционерного общества в принципе.

— Что не запрещено, то разрешено: в России пока нет закона, не дозволяющего государственным мужам создавать синдикаты или входить в их правление. Не для себя стараюсь, не корысти ради, а токмо во благо матушки-России! — и развернул перед ним программу военно-промышленного строительства, подчеркнув, что она не маниловщина, но по каждому направлению уже имеет наработки по конечному продукту.

— Боюсь, Михаил Дмитриевич, вы многого не учли, — Найденов был предельно собран и говорил твердо, со знанием дела. — Любое успешное предприятие складывается из трех основ. Первая — это идея, вторая — финансы, а третье — команда и техника. Идеи, верю, у вас есть вплоть до доведения их до стадии практической реализации. Деньги найдете, не сомневаюсь, ваш синдикат позволит со временем привлечь весьма значительные капиталы и, полагаю, с вашими связями сможете обеспечить себя госзаказами. Но где вы найдете инженеров в нужном количестве? Станки? Рабочих, которые на них будут трудиться? Они на деревьях не растут, как булки у щедринских генералов.

Умыл. Сравнение моих планов с «Повестью о том, как один мужик двух генералов прокормил» покоробило, но мне было что ответить.

— Один прыткий молодой человек, неплохо разбирающийся в экономике, меня просветил, что грядет серьезный экономический кризис. Тысячи рабочих окажутся за порогом заводов, многие инженеры будут искать работу — момент нахожу удобным для старта, вплоть до того, что в продажу поступит немалое число предприятий.

Найденов наморщил лоб, взял паузу, обдумывая мои слова. По поводу грядущего кризиса он не возразил.

— Хорошо, допустим, с работниками вопрос решите и, зная вас, уверен, что не станете относится к ним как к лошадке, от которой в скором времени останется лишь грива да хвост. Что будете с техникой делать? Слышали о Товариществе на вере «Братьев Бромлей и Ко» у Донского монастыря — лучших на сегодняшний день механических мастерских в Москве? Поинтересуйтесь, чем они занимаются, какова их ежегодная выручка. Да я и сам вам скажу — производят они паровые машины, котлы, думают замахнуться на динамо-машины, но по объему производства не дотягивают даже до полмиллиона рублей.

— А вы, ваше Товарищество?

Найденов вздохнул.

— Сворачиваю потихоньку текстильное производство, еще год-другой и переключусь полностью на торговые операции с шерстяной пряжей на бирже и банк. Наблюдаю в промышленных делах не только упадок, но и конкуренцию, засилье иностранцев — преимущественно немцев и англичан. Первые серьезно занимаются техникой, вторые — хищники, лезут исключительно в добычу сырья, чтобы его вывозит из страны.

— А Юз?

— Редкое исключение из правил, советую к нему съездить. Посмотреть воочию, что значит поднять в чистом поле большой завод.

Мысли о посещении Юзовки мне уже приходили в голову. Равно с иной палочкой-выручалочкой.

— Повторюсь о грядущем кризисе. Депрессия коснется всего мира, многие дельцы ухватятся за любую возможность спасти свой бизнес. Не только продать станки и прислать специалистов, но поучаствовать в создании предприятий в Российской империи. Особые надежды возлагаю на американцев — эти ребята по натуре перекати-поле, могут рискнуть перебраться к нам.

— Я слышал, что вы переманили Хайрема Максима. Смотрю, у вас многое продумано, — скепсис в глазах Найденова постепенно затухал, он подобрался: — Ну что ж, давайте обсудим по пунктам, чем я могу быть полезен синдикату «Мурун-Тау».

* * *

Дядя Вася по-прежнему работал по ночам, а днем отключался. Я же, радуясь, что никто не стоит за плечом, в свободную минуту позволял себе помечтать о… бабах. На улице цветет весна, птички чирикают, скоро соловьи заведут любовные трели. Мужское начало требовало своего, а Стасси была так далеко…

Был у меня в молодости короткий роман с актрисой Алябьевой. Как-то раз приезжаю в театр к концу первого отделения, захожу в ее гримерку, и меня встречает град упреков. Недолго раздумывая, по-кавалерийски, задираю мадам юбку и тут же овладеваю ею у туалетного столика.

— А я⁈