Красавица и чудовище - Сесиль Румигьер Страница 4

мосту, Зефир заржал и перешел через него, не обращая внимания на попытки Белль остановить его. Впереди показались мрачные и величественные ворота – вход во владения Чудовиша. Оказавшись по ту сторону ворот, Белль с удивлением увидела сверкающие снежинки, кружившие в воздухе, будто зимние мотыльки. Растения царили здесь, ни с кем не деля свою власть. Исполинские деревья тянули к ней обнаженные ветви и пальцы-сучки, арки, разрушавшиеся под весом ползучих растений, были едва видны сквозь листву, остававшуюся зеленой, несмотря на то, что уже наступила зима, и будто усмехались в клубах тумана, поднимавшегося над прудами. Но страшнее всего были стоявшие повсюду статуи – каменные мужчины, женщины, животные, замершие в самых разных позах. Вверху – перепуганные птицы, окаменевшие в полете, внизу – косули, лани и олени с мордами, поднятыми к небу в безмолвном ужасе. Все вокруг казалось немым воплем страха. Белль вновь содрогнулась. В ее душу будто проникала ночная тьма.

Что же это за чудовище, что так ненавидит все живое и обращает его в камень? Что будет с ней самой? Что, если она тоже пополнит коллекцию хозяина замка – в виде чучела или статуи? Но что бы ни чувствовала Белль, как бы ни дрожала от страха, конь уверенно шел вперед. Выехав из рощицы, Белль оказалась перед таким огромным замком, что нельзя было даже сосчитать все его окна, закрытые тяжелыми ставнями. Над входной дверью распростер крылья мраморный лев. Белль узнала его – это был лев из базилики Святого Марка, символ Венеции. Зефир остановился у подножия высокой лестницы. Белль спешилась, оступилась и упала на колени. Плетистая роза протянула ей свои побеги, чтобы помочь подняться, и это растрогало Белль. Она встала на ноги и пошла вверх по ступеням. При каждом ее шаге на фасаде вспыхивал новый факел, и, подойдя к вершине лестницы, Белль была залита ослепительным светом.

Она постучала в дверь, и над ее головой взвился сноп огня. Все небо осветилось фейерверком, достойным величайших монархов. Мириады искр – красных, синих, золотых и серебряных – лились огненными струями, складывались в изображения цветов и корон, отражались в водах каналов у ее ног. Белль удивилась такому приему, ведь она не была ни принцессой, ни королевой.

«Интересный способ встречать свое будущее жаркое! – подумала она. – Но, может быть, Чудовище все-таки не собирается меня сожрать?»

Она сглотнула, поправила плащ на плечах и подула на руки, чтобы согреть замерзшие пальцы:

«Ну что ж… Пора наконец узнать, что это за Чудовище, которое так любезно встречает гостей!»

Дверь отворилась. Белль переступила порог, и дверь захлопнулась за ней. Сердце Белль стучало в груди так же громко, как у зверя, попавшего в капкан. Она вспомнила королька, оглушенного ударом о стекло, которого она отогревала в руках, и то, как бешено колотилось его сердечко. Она окликнула, вернее, прошептала:

– Чудовище!

Белль двинулась вперед по коридору, вымощенному черно-белыми плитами, так что он напоминал шахматную доску. На стенах висели чучела волков, рысей и лисиц, ястребов и сов; их тени шевелились у ног Белль. Она почувствовала дрожь, подобную той, что ощущаешь мрачным зимним вечером, когда поблизости рыщет смерть. Все вокруг было исполнено какой-то мрачной магии… Под безжизненными взглядами животных Белль скользила вперед. Она словно парила над полом, ее ноги едва касались черно-белых плит. Казалось, что невидимая рука ведет ее. В парадном зале пылал огонь. Канделябры на стенах простирали к ней оранжевые язычки пламени. Белль нахмурилась: отблески огня плясали на стенах, но языки пламени оставались неподвижными, застывшими. Что же это за огонь, что не колышется от дуновения воздуха? Ничего подобного в природе не существует, она знала это из книг: без воздуха нет жизни.

Белль остановилась перед камином, протянула к огню заледеневшие пальцы и с облегчением убедилась: это пламя плясало, как ему и следовало, и никаких загадок тут не было. Она обернулась, чтобы осмотреться. Тяжелые красные портьеры свисали со стен; в углу стояли чучела: лань с копытами, оправленными в серебро, напротив медведя, поднявшегося на задние лапы. Все стены были увешаны портретами мужчин, женщин, детей в старинных и современных нарядах. Над камином висел портрет девочки, но человеческими в ее лице были лишь глаза, едва различимые среди длинной шерсти. Белль подошла ближе.

Посреди зала стол и кресло, похожее на королевский трон, стояли в конусе света, падавшего неизвестно откуда. Накрытый стол ломился от всего, что только можно было пожелать. Здесь было и тягучее вино, и супница, исходящая паром с ароматом аниса, и ягоды смородины, напоминавшие о далеких летних днях, и разноцветные овощи, и пряные мясные блюда, и мед, и восточные сладости. Все было идеально. Однако Белль нахмурилась, увидев такое обилие мясных яств. Она не любила мясо, и в приготовленном блюде она всегда видела зверя, убитого ради него, – жалобно блеющего ягненка или щебечущего дрозда. Кроме того, она не была голодна. Поэтому она продолжила осматриваться. Широкая дверь в глубине зала вела в другой коридор. Все комнаты были заперты, кроме одной. Белль открыла ее с той же порывистостью, с какой бросаются в ледяную воду.

На следующее утро Белль проснулась одетой и обутой – на кровати, застеленной шелковыми простынями, среди одеял из шерсти альпаки. Накануне она заснула сразу – от усталости и под влиянием атмосферы этого странного жилища. Но во сне она плакала – на щеках остались следы высохших слез. Белль встала и раздвинула занавески. На улице был день, но свет был таким слабым, что, казалось, вот-вот уже снова стемнеет. На комоде Белль нашла все необходимое, чтобы привести себя в порядок. Обернувшись, увидела на кровати приготовленную для нее одежду. Наряд был роскошнее тех, о которых мечтали ее сестры. Белль улыбнулась. Если бы Аглая и Андрина увидели ее сейчас, они лопнули бы от зависти.

Белль разгладила руками платье, в котором спала, причесалась так, как причесывалась всегда, и отправилась на поиски хозяина замка. В коридоре все двери, которые она увидела, были открыты. В первой комнате по каналам, проложенным среди кустов с бархатистыми ветвями, плавали корабли. В полной тишине и холоде они скользили между гондолами без гондольеров, между рыбацкими лодками без рыбаков, между огромными лебедями без лир.

Ожидая нового чуда, Белль без колебаний вошла во вторую комнату и оказалась в лабиринте изо льда. Она шла