Антарктический «Котобой», или Приключения подо льдами - Андрей Алексеевич Усачев Страница 3

Шустер остался на яхте. А капитан и старпом отправились искать топливную заправку.

Искать долго не пришлось. В одном из самых известных портов мира можно было заправиться чем угодно: бензином и соляркой, пальмовым маслом и кокосовым молоком, водой с газом и просто газом.

Заказав газовые баллоны и бензин для яхты, коты пошли прогуляться по знаменитой набережной Виктории и Альфреда. В Кейптауне стояла жара. Пройдя до середины набережной, котобои ужасно вспотели.

– Мор-роженое! Лучшее в мирре мор-роженое! Афр-риканский пломбир-р-р! – послышался трескучий голос.

У ларька с мороженым стоял пингвин.

– Лучшее в мире мороженое – эскимо в шоколаде, – сказал ему Афоня. – Но давай нам два африканских пломбира!

– Ларёк не мой, – пожал плечами пингвин. – Я – живая реклама!

Разговорились. Рекламного пингвина звали Африкан.

Узнав, что русские коты собираются лететь в Антарктиду, пингвин оглянулся и прошептал:

– А меня с собой не возьмёте? Я давно мечтаю вернуться на родину…

Африкан рассказал, что работает на владельца ларька, которому его продали.

– Третий год здесь парюсь. Думал сбежать в колонию или попроситься в зоопарк. Но я свободу люблю. А здесь почти все рабы… – Увидев недоумение котов, Африкан объяснил: – Сначала чёрные у белых в рабстве были, потом белые у чёрных… А нас, пингвинов, никогда за людей не считали!

Котобои переглянулись.

– Возьмём, – кивнул Котаускас. – Наша яхта «Котобой» стоит у крайнего причала. Как начнёт смеркаться, отчаливаем. Не опаздывай!

– Эй, Африкан, почему не работаешь? – К ларьку вразвалочку подходил негр с золотой цепью на шее.

– Тсс, только ему ни слова, – прошептал пингвин и заорал во всё горло: – Мор-роженое! Лучшее в мир-ре мор-роженое! Афр-риканский пломбир-р-р!

На набережной было полно народу – моряков, торговцев, туристов. Экскурсионные бюро пестрели вывесками: «Сафари», «Колония пингвинов», «Рыбалка», «Кормление дельфинов», «В гости к китам», «Все достопримечательности Южной Африки»…

Коты подошли к одной из групп.

Экскурсовод рассказывал:

– Мыс Доброй Надежды известен не только тем, что Васко да Гама проложил мимо него путь из Европы в Индию. Здесь появилась известная легенда о «Летучем голландце». Четыреста лет назад нидерландский капитан Ван дер Деккен убил одного из пассажиров, а его спутнице предложил выйти за него замуж. Девушка выбросилась за борт. За это Бог проклял капитана и его команду. С тех пор корабль-призрак так и носится над волнами и не может пристать к земле. Моряки считают встречу с ним плохим предзнаменованием.

– А это правда было или легенда? – спросила одна из туристок.

– Кто знает, кто знает, – покачал головой экскурсовод. – Но время от времени «Летучий голландец» появляется здесь. Многие видели его в светящемся ореоле.

– Ерунда какая-то, – буркнул Афоня. – Капитан виноват. А наказали всю команду!

– И не говори, ёксель-моксель! – кивнул Котаускас.

Котобои вернулись на яхту. Шустер доложил, что бак и баллоны заправлены и они могут вылетать. Но коты рассказали про Африкана и предложили немного подождать.

Начало смеркаться. Пингвин не появился. Решив, что он передумал или не смог сбежать от хозяина, коты занялись аэростатом.

Наконец воздушный шар наполнился газом, яхта оторвалась от воды и… И тут котобои увидели, как по набережной, хлопая крыльями, неуклюже бежит Африкан… А за ним гонится здоровенный негр с золотой цепью на шее.

Прохожие, хохоча, наблюдали за этой сценой, и никто не обратил внимания, как над водой поднимается «Котобой». В сумерках подсвеченная пламенем горелки яхта, казалось, была окружена фантастическим ореолом…

Африканец почти схватил пингвина. Но тут кто-то закричал:

– «Летучий голландец»! Смотрите, «Летучий голландец»!!!

Все вытаращились на парящий, как призрак, «Котобой». А пингвин добежал до пирса и прыгнул в воду…

Когда беглец вынырнул, Котаускас бросил ему верёвку. Африкан вцепился в неё клювом и через минуту был поднят на борт.

Это зрелище ещё больше поразило публику.

– Пингвин на «Летучем голландце»!!!

– Не на «голландце», а на «русском»! – крикнул Афоня.

«Котобой» начал набирать высоту.

– Ну всё, – подмигнул пингвину капитан Котаускас. – Летим в Антарктиду! Ёксель-моксель!

– А говорят, что пингвины не летают! Таксель-брамсель! – улыбнулся Шустер.

Глава 6

Крушение

Расстояние от южного берега Африки до ближайшей точки на карте Антарктиды составляло четыре тысячи километров. Котобои рассчитывали пройти его за три дня. Попутное воздушное течение несло яхту строго на юг, между Атлантическим и Индийским океаном.

Граница между океанами была отлично видна невооружённым глазом. Воды Атлантики оказались тёмно-салатового цвета, в Индийском океане – синего.

– Я думал, что океаны только на карте отличаются, – удивился Афоня, любуясь разноцветным пейзажем.

– У них солёность и плотность воды разные, – объяснил всезнающий Шустер. – Попробуй налить в рыбий жир воду или томатный сок в чай – и увидишь!

– Дальше ещё интереснее будет! Сразу три океана, – сказал Котаускас, высчитавший точку, где Атлантический и Индийский океаны встречаются с Южным.

Но через день ветер изменил направление, и яхту стало относить на восток.

Сделалось ощутимо холоднее. Африкан начал мёрзнуть и, чтобы согреться, хлопал себя крыльями по бокам.

– Как же ты на родине будешь, Африканыч? – вздохнул Афоня и отдал пингвину одеяло.

Всё чаще появлялись отколовшиеся от Антарктиды айсберги, похожие на гигантские куски сахара. Некоторые напоминали океанские лайнеры, другие – белоснежные дворцы с арками и полуразрушенными башнями.

«Котобой» пролетел 50-е и 40-е широты.

– Мы над Южным океаном, – сообщил Котаускас. – К вечеру доберёмся до материка.

По навигатору до берега оставалось полсотни километров, когда задул встречный ураганный ветер. Вихревые потоки вели себя непредсказуемо: налетали то слева, то справа. Лодку болтало, как колокольчик на деревенской козе. Африкан забрался в рубку и, кажется, горько жалел о своём решении вернуться на родину.

Внизу, над океаном, ветер не так свирепствовал и дул в нужном направлении, поэтому «Котобой» опустился почти к самой воде.

Наконец на горизонте показались ледяные вершины. Горы вырастали прямо на глазах, и Котаускас приказал увеличить высоту:

– Шустер, право руля!.. Ещё правее!..

Младший матрос выкрутил вентиль до конца. Горелка работала на полную мощность. Но воздушный поток, летевший с материка, не давал возможности подняться. Под яхтой уже белел припай.

Было ясно, что если ничего не сделать, то через минуту-другую «Котобой», несущийся со скоростью сто миль в час, врежется в ледяную стену.

Капитан принял единственное верное решение:

– Рубим верёвки! Афоня, на левый борт!

Котаускас с топором и Афоня с кухонным ножом кромсали тросы, которыми яхта была привязана к аэростату…