Административный ресурс. Часть 2. Беспредел - Макс Ганин Страница 14

«Парни довольно неплохо провели свою операцию по захвату моих компаний…», — думал Тополев, закрыв глаза и кемаря на переднем пассажирском сидении. «Теперь моя очередь делать ответный шаг! Мою операцию под кодовым названием «Охота» я начал сегодня утром… И меня устроит только ошеломительная победа и больше ничего! Ставки сделаны, господа, ставок больше нет!!!»

Глава № 3. Охота

— Вадим, а куда мы все-таки едем?! — спросил адвоката Гриша. — Приоткрой завесу тайны.

— Да, нет никакой тайны! Ты же просил меня не ближе чем пятьсот километров от Москвы и не дальше тысячи. Вот я и выбрал. Город Никольск в Вологодской области. Всего-то восемьсот верст.

— Круто! Я там никогда не был, — сказал Александр.

— А почему именно Никольск?! — снова обратился к Вадиму Тополев, зная своего хорошего знакомого как человека практического и не делающего ничего просто так.

— У меня там однокашник живет! — пояснил Вадик. — Между прочим руководитель местного ФСБ!! Так что безопасность он нам точно гарантирует.

— А там хоть гостиница какая-нибудь приличная будет?! — спросил Костя.

— А как же! — воодушевился адвокат. — Целый «Дом колхозника»!!

— Это прекрасно! — отреагировал Гриша. — По десять человек в номере, удобства во дворе и городская баня по средам.

— Нет, правда?! — ужаснулся Константин.

— Что ты его пугаешь?! — смеясь произнес Вадим. — Все там довольно прилично. По две-три кровати в комнатах и даже телевизор в холле.

— А сортир где? На улице?! — снова повторил свой главный вопрос Костя.

— Нет, туалет и душевая на этаже, — объяснил адвокат. — Но, поверьте мне, там все очень чисто и комфортно. Во всяком случае грибок мы оттуда с вами не привезем.

— А покомфортнее ничего там не будет? — грустно поинтересовался Константин. — Я за шефа беспокоюсь. Григорий Викторович к такому не привычен.

— Я?! — удивился Тополев. — Я могу хоть в палатке жить, а нужду справлять в кусты бегать. Не делай из меня гламурного урода!

— Кстати про нужду, — прервал спор Вадим, — мы уже больше 6 часов в дороге, вон рассветет уже. Предлагаю остановиться на ближайшей заправке и привести себя в порядок, а заодно и позавтракать. Нам еще столько же ехать предстоит, если не больше, и впереди нас ждет дикая местность — сплошные леса без населенных пунктов и АЗС[10]. В общем, глушь.

Автомобильная дорога, пролегающая сквозь густые таежные леса Вологодской области, была своеобразным символом стойкости и мужества, ведь она служила единственным связующим звеном между отдаленными уголками этого северного края. Эта дорога — не просто путь, это испытание, которое должен пройти каждый, кто решил отправиться в путешествие по Вологодчине. В майское утро шоссе превращалось в волшебную нить, ведущую в мир природной красоты. Солнечные лучи, проникающие сквозь листву высоких деревьев, создавали игру света и тени, словно рисуя на асфальте мозаику из золотистых отблесков. По обеим сторонам раскинулись зеленые насыщенные леса, словно охраняющие тайны и загадки, которые можно разгадать только внимательному наблюдателю. Деревья, пышно раскинувшие свои ветви, создавали сводчатый потолок над трассой, словно арки натурального собора, зовущего путника в свои святилища.

Их маршрут пролегал по живописным местам, дорога то поднимаясь на холмы, то спускаясь в глубокие долины. На каждом повороте, на каждой возвышенности открывался новый, неповторимый вид на бескрайние лесные просторы, покрытые зеленым ковром тайги. Это шероховатое и слегка разбитое после зимы шоссе стало для четверых москвичей мостом между миром городской суеты и спокойствием природы. Пробудившийся от спячки окружающий мир приглашал каждого путника остановиться на мгновение и насладиться красотой бытия, чтобы вдохновиться и зарядиться энергией новых открытий.

В районе двух часов дня их микроавтобус въехал в Никольск. Маленький провинциальный городок, притаившийся в объятиях северной природы Вологодской области, как будто был создан для умиротворения и созерцания. Его скромные деревянные домики, окрашенные в нежные пастельные тона, утопали в шапках молодой зелени, а узкие улочки и переулки, словно паутина, раскидывались по берегам извилистой речки Юга.

В самом сердце города возвышался величественный белокаменный храм, окруженный ухоженными парками и скверами. Это было место покоя и безмятежности, где можно остановиться, прислушаться к шепоту листвы и на мгновение забыть о суете большого мира. Никольск являлся воплощением простоты и искренности, местом, где время остановилось и жизнь текла своим чередом, не поддаваясь влиянию стремительных перемен. Этот городок стал идеальным местом для тех, кто ищет гармонию и душевное равновесие, желая забыть о городской суете и окунуться в атмосферу настоящей русской провинции.

«Дом колхозника» оказался более уютным и комфортным местом, чем они себе представляли. Это не могло не радовать. Они заселились подвое — Гриша с Сашей и Костя с Вадимом. Немного отдохнув с дороги, приняв душ и переодевшись, они засобирались в ресторан на центральной улице, где их уже поджидал главный чекист города.

По вечерам, когда солнце клонится к закату, а воздух наполняется ароматом цветов и скошенной травы, жители Никольска собираются на набережной реки, чтобы поделиться новостями и радостями, провести время с друзьями и близкими. В это время город оживает, наполняется звуками смеха и веселья, и кажется, что здесь нет места грусти и печали.

Ресторан внешне больше напоминал придорожное кафе в далеком Подмосковье, но внутри все оказалось намного роскошней, чем снаружи. В дальнем самом большом зале был накрыт длинный стол. Большая запотевшая бутыль деревенского самогона стояла посередине, окруженная множеством тарелок с салатами и закусками. Здесь были и бочковые соленья из погреба, и колбасная нарезка нескольких сортов, домашний холодец из рульки и свиных копыт, много зелени и овощей. Особое место занимала огромная румяная кулебяка, еще пышущая жаром из печи.

Вадим обнял своего старого товарища по институту, представил ему каждого гостя в отдельности, сделав небольшой акцент на Грише, как на самом авторитетном в их компании. Семен Кондратьев оказался простым и приятным мужиком, совершенно без всякого показного фсбешного пафоса, к которому привык Тополев, общаясь с московскими силовиками. В свои сорок лет Семен уже был подполковником и не питал особых надежд на дальнейший карьерный рост. От этого он чувствовал себя вольготно и расслаблено, позволяя себе отдыхать всласть после службы и принимать гостей широко и красиво соразмерно своему доходу.

Самогон лился рекой, тост сменялся новым тостом, пустые тарелки моментально убирались прыткими официантами и появлялись новые