И река ее уносит - Джихён Юн Страница 74

– Не знаю, – ответил Марк. Он поморщился, наклонился к пустому кофейному стакану, который стоял у сиденья, и сплюнул в него мутно-красную слюну.

– Железнодорожный мост, – произнесла Суджин, ни к кому конкретно не обращаясь. Все началось на мосту год назад, и там же все закончится. Она добавила уже громче: – Она повела его к реке под железнодорожным мостом.

Марк смотрел куда-то ей за спину.

– Водные духи привязаны к тому месту, где утонули, – произнес он, размышляя вслух.

Ее отец мог многого не знать, но решимость найти дочь заставляла его двигаться. Он достал из кармана телефон и сунул его Суджин.

– Скорая уже едет. Суджин, останься с ним. Я заберу тебя из больницы, – сказал он и побежал к машине.

– Папа, подожди! – крикнула она, не в силах заставить себя покинуть Марка. Отец уехал в дождь, и задние огни его машины озаряли дорогу адским красным светом.

* * *

Когда машина исчезла в темноте, Суджин и Марк некоторое время сидели в потрясенном молчании, а дождь колотил по разбитому лобовому стеклу. Осколки осыпались на приборную панель, и Суджин протянула к ним руку, зачарованная переливчатым блеском. С задержкой она ощутила острый укол. На пальце выступила бусинка крови.

– Зачем ты это сделала? – вяло спросил Марк, доставая из отделения для перчаток салфетку.

Она смотрела на него, пока он занимался ее порезом. Он осторожно стер кровь, затем сложил салфетку, так что получилась узкая полоска, и перевязал ей палец. Суджин вспомнила об их последней встрече. Поле мюленбергий, ее упреки, что он бросил ее, когда они были детьми. С какой безнадежностью он смотрел на нее, когда она в тот день ушла, оставив его одного сидеть в машине. Но это не помешало ему поехать за ней, а теперь перевязывать ее порез, когда у него самого текла кровь.

– Я соврала тебе, – прошептала она, когда он закончил. Пострадавший палец был аккуратно перевязан.

– О чем?

– В поле. Я соврала тебе. Это не ты виноват, что мы перестали быть друзьями.

– Но ведь я виноват, Су. Я избегал тебя, когда был тебе нужен. – Он говорил очень устало. Словно ему с трудом удавалось сосредоточиться. – Не следовало мне так поступать.

– Нет, – медленно проговорила она. Потому что это правда, которую ей было легко игнорировать: много лет назад Марк пробовал все исправить. Через месяц, может, через два после смерти ее матери он пытался подойти к ней в школе с извиняющимся видом. Она отказалась выслушать его и предпочла и дальше не замечать. Хотя Марк первым причинил ей боль, это Суджин решила возвести между ними стену.

– Ты пытался. Я знаю, ты пытался. – Ее глаза защипало раньше, чем она успела это сказать. За последние месяцы Марк столько раз видел ее плачущей, но она внезапно ощутила смущение. Она отвернулась к пассажирскому окну. – Было проще не впускать тебя в мою жизнь, – продолжала она, и ее голос едва слышался за грохотом дождя. – Я затаила злобу. Твоя жизнь казалась такой идеальной по сравнению с моей. Твои родители живы, и они очень шумные, и… это просто невыносимо. Мне было грустно, а твое счастье… я не могла на это смотреть. Думаю, наверное, я даже немного тебя ненавидела.

Марк замер. Она сгорала от стыда, признавшись в самом ужасном, том, что она всегда пыталась скрыть даже от себя. Но это больше не имело смысла. Она и так все потеряла.

– Господи, я такая скотина, – она не могла заставить себя посмотреть на него. От ее дыхания стекла покрывались испариной, и она видела в окне свой бледный призрак. – Кто я после этого, Марк? Если могу любить человека и все равно желать ему боли, просто чтобы не оставаться наедине со своими страданиями?

Послышался тихий шорох, и ладонь легла на ее щеку.

– Человек, – сказал он, заставляя ее посмотреть на него. – Ты просто человек.

Его карие глаза в свете ламп казались такими добрыми. Они предлагали ей сострадание, которого Суджин, может быть, и не заслуживала, и это разбивало ей сердце. Когда слезы подступили к глазам, она не могла их остановить.

– Прости, Марк, – всхлипнула она. Она просила прощения искренне. Просила прощения за все. Разве это не ее вина, все эти несчастья, которые обрушились на город в последние месяцы? Отец ездит под дождем в поисках призрака дочери. Раненый Марк. Силасы в могилах. Но, что хуже всего, ее сестра, возвращенная к жизни против воли. Суджин сделала это, подавшись эгоистическому желанию, и, возможно, уже поздно пытаться все исправить. – Мне чертовски жаль, что так получилось.

Марк наклонился к ней, и они обнялись. Он дрожал, отходя от адреналиновой горячки аварии. Она уткнулась лицом в его плечо.

– Она убьет его, да? – спросила Суджин, когда слезы отступили. – Бентли.

– Думаю, она попытается, если твой папа не найдет ее раньше, – сказал Марк. – Слушай, ты думаешь… – Он с трудом сглотнул и медленно выговорил: – Думаешь, будет правильно попытаться ее остановить?

Суджин всмотрелась в лицо Марка. Кровь почти засохла, превратилась в корочку на левой стороне его лица. Она обмакнула рукав в дождевую воду, которая собиралась в кармане для дорожной карты, и приложила к его щеке, подождав, пока алая корка размякнет, чтобы ее можно было стереть. Затем она тщательно вытерла кровь и с его уха.

– Если все, что сказал Бентли, правда, и твои сестра и мама пострадали из-за Портеров. Может, это и есть справедливость. Может, Мираэ это нужно, чтобы уйти.

Она вспомнила сестру, какой она знала ее всю жизнь. Девочку, которая заметала пауков под стакан, чтобы выпустить на улице, в то время как первым побуждением Суджин было наступить на них. Девочку, которая целовала Милкис между ушек, прежде чем посадить ее обратно в клетку на ночь. Суджин подумала о сне, который видела в ту ночь, когда исчезла сестра: призрачная белая крыса ведет ее куда-то, и вот она находит Мираэ в ванной комнате родителей – ее тело так уродливо разбухло от воды, что на него невозможно смотреть.

– Нет, – возразила Суджин. – Я так не думаю.

Что останется после мести? Когда все, что она ненавидит, поглотит вода, когда останки девушки, которая не помнит свое имя, расползутся и станут неузнаваемыми, что продолжит двигаться дальше? Примет ли ее ад или рай?

Она вытерла кровь Марка с рукава и посмотрела мимо него. Сквозь окно она увидела, как что-то белое светится у границы леса. Она потерла глаза и наклонилась вперед. Белое не исчезло. Что-то мерцало. Бледный светлячок в темноте.

– Что? – спросил Марк.

Вместо ответа