И река ее уносит - Джихён Юн Страница 36

– Господи, что с ним? – прошептал Марк.

– Не знаю, – Суджин подняла руку на уровень его глаз, осторожно помахала, но никакой реакции не последовало.

– Это называется спонтанные движения глазных яблок.

Они чуть не выпрыгнули из своей кожи, но это оказалась просто миссис Силас, которая принесла еду.

– Врач говорит, это возможный побочный эффект повреждения мозга. – Она поставила поднос на столик рядом с кроватью.

– Он поправится? – спросил Марк.

– Учитывая его состояние здоровья и то, как долго он не мог дышать, маловероятно. Мозг – тонкий механизм, понимаете ли, – мрачно проговорила она. Нервно вытерев руку о фартук, она кивнула на тарелку. – Не думаю, что он съест много. Можете побыть с ним недолго, но, пожалуйста, не задерживайтесь. Он быстро устает, и ему нужен сон.

Несколько противореча собственным словам, она стремительно ушла, словно порадовавшись, что может провести время в одиночестве. Дверь со щелчком закрылась. Комнату снова наполнила настолько глубокая тишина, что тиканье часов казалось громовым. Силас по-прежнему бессмысленно смотрел на Суджин – вниз, вверх, вниз.

Последний раз, когда Суджин видела его, он вцепился в край ее фартука, умоляя так отчаянно, что на мгновение он показался ей единственно реальным человеком во всем мире. Теперь он выглядел опустевшим, будто может исчезнуть под прямым солнечным лучом. Суджин откашлялась, рассматривая еду. Выглядела она не очень. Подогрета в микроволновке, яйца смешались с молочной жижей на тарелке. Вялые грибы.

– Не хотите поесть что-то из этого, сэр? – спросила она.

– Не… голоден… – с усилием выговорил Силас.

Значит, он не настолько пострадал, что не может говорить. Хорошо.

– Но это ваша любимая еда из закусочной, – с мягкой настойчивостью произнесла она, разрезая яйцо на тоненькие кусочки краем ложки. – Вы не наберетесь сил, если не будете есть. – Она поднесла ложку к его губам.

Он покорно открыл рот. В его внешности проступило что-то коровье. И дело не только в повреждении мозга; он был в шоке. Суджин сунула маленький кусочек ему в рот и стала наблюдать, как он жует. Его челюсти двигались неуверенно, неровно, но в итоге он проглотил еду. Суджин заговорила, но Силас открыл рот, прося добавки, и она замолчала и отправила ему в рот еще кусочек.

Суджин задумалась, узнает ли он, кто его кормит. Похоже, Силас не реагировал на то, что видит. Он не наблюдал за перемещениями ложки; он просто открывал рот и ждал, а его взгляд оставался расфокусированным. Когда масло стекало по подбородку, он не вытирал его – и Суджин тоже не стала.

Что она вообще здесь делает рядом с человеком, который всегда испытывал к ней неприязнь, а теперь едва замечает ее присутствие? Она ощутила раздражение. Ее возмущало, что он потерял сознание перед ней, что поселил в ней беспокойство, когда она наконец стала счастливой впервые за многие месяцы. И все же…

Марк наклонился, чтобы промокнуть салфеткой блестящий от жира подбородок Силаса. Он вопросительно взглянул на Суджин, словно спрашивая: «Что ты делаешь?» Она, должно быть, задумалась? Она зачерпнула ложкой еще один кусочек.

– Как вы держитесь, сэр? – спросила Суджин, подражая приподнятому тону, который Марк успешно применял в разговорах со взрослыми. В ее устах он звучал фальшиво, напоминая допрос. Силас пробормотал что-то неразборчивое, слова перекатывались у него на языке, как камни. Похоже, он то приходил в себя, то снова утрачивал способность соображать. В какой-то момент казалось, что он все понимает, а в следующий – что ничего. – Простите? – сказала она.

– Ладонь, – произнес Силас, а затем открыл рот. Она вложила в него кусочек поджаренного томата и лука.

Она нетерпеливо подождала, пока Силас их проглотит, и спросила снова:

– Что за ладонь, сэр?

– Ладонь мертвеца полна шипов, – проговорил он, неожиданно четко и с чувством.

– Что? – спросила Суджин, пытаясь понять. Что это означает?

Его глаза застыли на ее запястьях, взгляд стал таким сфокусированным, что ей показалось, будто он чудом исцелился. Но затем глаза снова затуманились, словно тучи собрались над водой и опустились.

Ладонь мертвеца полна шипов. По ее спине проскользнула волна холодного ужаса. Слова звучали не похоже на Силаса, чья речь всегда была бесхитростной и прямой, как стрела. Но еще более странным было то, что слова показались ей знакомыми. Отдаленное тревожное гудение коснулось ее слуха. Пытаясь собраться с мыслями, она ощутила настоятельную потребность вспомнить. Где она слышала это? Где…

– Пойдем, Су, – тихо позвал Марк, заставляя ее убрать руку ото рта. Только тогда она осознала, что грызет заусенцы. На языке остался вкус железа. — Не знаю, чего ты хотела добиться, но думаю, больше мы ничего не узнаем. Он явно не в своем уме.

Но она не могла просто уйти. Ее снова захлестнули воспоминания о той ночи. Мокрый от дождя асфальт. «Суджин», – позвал он, прежде чем упасть. Она не переставала думать о том, с какой мольбой смотрели на нее его синие глаза. «Пожалуйста, отпусти меня». Словно она одна могла его спасти. Но от чего?

Суджин отодвинула тарелку с едой.

– Расскажите, что случилось той ночью на парковке перед магазином.

Начальник полиции по-прежнему смотрел на колени, никак не реагируя. У нее за спиной тихо вздохнул Марк.

– Это бесполезно…

Возражение Марка прервал внезапный стук. Силас со всей силы ударился затылком о спинку кровати. Непроизвольный спазм, подумала Суджин, но затем он повторил это снова с большей силой. Снова и снова. У него в горле что-то напряженно заклокотало, будто он хотел закричать, но не мог. Кровать затряслась от ударов.

– Господи! – вскрикнул Марк, оттащив Суджин в сторону. Стул, на котором она сидела, упал на пол. Силас размахивал руками, утратив покорный вид. В его глазах сияла дикая ясность, страх загнанного зверя.

– Никогда не нужно было их брать, – произнес он обезумев. Недожеванная еда выпала изо рта. – Не нужно было его слушать, никогда.

Марк крепче вцепился в ее плечо, но она стряхнула его руку.

– Кого? Кого не следовало слушать? – спросила Суджин, опустившись на колени рядом с кроватью, надеясь, что миссис Силас не явится на шум. Нужно его успокоить.

Он снова откинулся на подушки, прижал одеяло к груди, словно заслоняясь от чего-то.

– Здесь небезопасно, – его глаза тревожно расширились, словно он видел что-то, доступное только ему. Он вскрикнул, поперхнувшись – и внезапно закашлялся.