Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года - Элис (Арису) Арисугава

Элис Арисугава

Лунные зайчики смерти

Трагедия 1988 года

Посвящается хамелеону

© Чинарева Ю., перевод на русский язык, 2025

. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Действующие лица

Университет Эйто

Клуб изучения детективов

Эгами Дзиро (руководитель клуба), студент 4-го курса литературного факультета

Мотидзуки Сюхэй, студент 2-го курса экономического факультета

Ода Кодзиро, – ″—

Арисугава Арису (я), студент 1-го курса юридического факультета

Университет Юрин

Китано Цутому, студент 3-го курса экономического факультета

Цукаса Такахико, студент 3-го курса факультета коммерции

Тода Фумио, студент 2-го курса факультета коммерции

Такэсита Масаки, студент 2-го курса факультета естественных наук

Харуми Мика, студентка 3-го курса литературного факультета

Кикути Юко, студентка 2-го курса литературного факультета

Араси Тацуко, студентка 1-го курса литературного факультета

Иссики Сёдзо, студент 3-го курса юридического факультета

Мисака Нацуо, – ″—

Нэнно Такэси, – ″—

Институт Синнан Гакуин

Ямадзаки Саюри, студентка 1-го курса отделения английского языка

Химэхара Риё, – ″—

Фукадзава Руми, – ″—

Пролог

Земля снова содрогнулась, нарушив мой прерывистый сон. Я резко проснулся.

Остальные трое неподвижно лежали рядом, упакованные в спальные мешки. То ли их нервная система привыкла к вибрациям, то ли накопившаяся за день усталость взяла свое. Я почувствовал одиночество, словно меня оставили одного в морге.

Осторожно отодвинув полог палатки, я выглянул наружу. Темно. Лунный свет не проникал сюда из-за дыма.

Я перевел взгляд на вершину горы. Подробностей было не разобрать, но казалось, будто что-то ужасное и огромное, словно из недр ночного океана, взмыло ввысь, под самый купол небес. Крупными противными хлопьями тихо оседал пепел. Я аккуратно вытер губы тыльной стороной ладони.

Вулкан все еще дышал.

Я вышел из палатки и потянулся. Тело отозвалось неожиданной усталостью – должно быть, спал в неудобной позе.

Где-то зажегся фонарик. Это у палатки Такахико. Луч приближался, за ним плыло в темноте белое худи. Точно, Такахико.

– Неужели опять? – обратился я к белой тени.

Тень ответила с отвращением:

– Не могу! Задолбало.

Стоя бок о бок, мы снова взглянули на вершину вулкана, который три дня назад впервые за двести лет пустился во все тяжкие.

– Как думаешь, на этот раз рванет сильнее, чем три дня назад?

В ответ Такахико лишь усмехнулся и пожал плечами:

– Мне-то откуда знать. Не удивлюсь, если в любую минуту с неба сойдет огненный столб и земля под нашими ногами разверзнется. Что вовсе не означает, что я к этому готов.

– Не хотелось бы мне умереть в таком месте.

– Мне, что ли, хотелось бы? Хотя, как по мне, лучше уж всей компанией сдохнуть при извержении, чем от рук маньяка (к тому же еще неизвестно, кто он). Вот честно!

– Так себе альтернатива.

Эгами высунул голову из палатки:

– Трясло!

– Проснулся? И сейчас трясет, неужели не чувствуешь?

– Трясет-трясет. – Такахико шутливо закачался из стороны в сторону. – Как тут не проснуться!

Эгами тоже вышел из палатки и потянулся:

– Я думал, токийцам землетрясения нипочем. Слышал, у вас трясет по нескольку раз в месяц. Даже нам, жителям Кансая, не по себе, что уж говорить об иностранцах.

– Эгами, это не землетрясение! Мы посреди проснувшегося вулкана. Ситуация безнадежная.

Эгами прикурил от зажигалки, протянутой ему Такахико. В воздухе сиренево заметался дым.

Такахико, тоже заядлый курильщик, достал пачку старого доброго «Peace»[1] и затянулся. Курение походило на ритуал, и я молча выжидал.

– В женской палатке тоже горит свет.

Я обернулся в сторону, куда указывал сигаретой Такахико, и увидел, как в освещенной изнутри кремовой палатке двигаются несколько фигур. Луч фонарика плясал, а вместе с ним плясали и силуэты.

– Ты гляди, прямо ночной клуб «Ябукияма».

– Пойдем сходим.

Эгами пошел первым. В девичьем царстве – палатке на пять девушек – случился небольшой переполох.

Выскочила наружу Мика.

– Все успокоились? Надеюсь, никто больше не плачет? – строго спросил Эгами голосом школьного учителя.

Мика поправила очки в металлической оправе:

– Да есть тут некоторые. Умоляю, Peace, сделай что-нибудь!

– Что? Опять она? – с досадой щелкнул языком Peace, он же Такахико, и громко крикнул в палатку: – Эй, Тацуко! Поди-ка сюда! – Кажется, он завелся.

Навстречу своему рыцарю, стыдливо утирая слезы, вышла Тацуко. Хотелось одновременно и приструнить ее, чтобы плакала поменьше, и попросить Такахико быть с ней помягче.

– Дура! Всем и так тяжело, еще ты ноешь, одна-единственная. Если бы слезами можно было затопить вулкан, тогда ревела бы себе на здоровье.

– Прости… – пробормотала Тацуко, чье заплаканное лицо озарилось улыбкой при виде любимого.

– Ну все, Тацуко, успокоилась, да? Спасибо, Peace. – С Микой конкурировать бесполезно. Такахико поджал губы и закатил глаза.

Набросив на плечи розовый кардиган, вышла Риё.

– Разбудить остальных? – обратилась она к Эгами. Лицо ее было бледным. Возможно, из-за фонарика Такахико.

– Подождем. А вот радио стоит послушать.

– Точно! – Мика бросила взгляд на Такахико: – Давай, бегом.

Такахико кивнул и бросился в свою палатку за единственным транзисторным приемником.

– До чего же ночь сегодня темная, – сказала Мика.

– Думаю, луну и звезды не видно из-за дыма, – ответил Эгами.

– Стоило нам решить, что выдвигаемся завтра утром, как на тебе – ночью еще одно сильное извержение. Что же это такое!

– Если повторится, то пусть хотя бы до утра подождет, часика четыре.

Обхватив руками плечи, накрытые кардиганом, Риё прошептала:

– Зябко.

– Честно признайся, что боишься.

– Может, и так… Но как только рассветет, мы начнем спуск. Надо просто немножко потерпеть, да?

Видимо, она и вправду сильно напугана, если несет такую чушь, да еще хочет, чтобы мы ее поддержали.

Такахико вернулся, прижимая к уху радиоприемник. Масаки шагал рядом.

– Слышно что-нибудь? – спросила Мика. Такахико шикнул, подняв указательный палец: тсс!

Из палатки, шурша и возясь, выбрались три девушки. Подбежали двое ребят из палатки Нацуо.

– Все проснулись. Мне сходить за Моти и Нобунагой?

Эгами ответил:

– Да, будь добр.

Поверить не могу, что эти двое все еще дрыхнут. Вот уж беспечная парочка.

Когда я отдернул полог палатки и сунул голову внутрь, они терли заспанные глаза, словно два котенка, умывающиеся лапками.

– О, Элис! А Эгами где? – позевывая, спросил Мотидзуки.

– Какое-то время нас болтало, и грохот стоял такой, что все проснулись. Только вы с Моти дрыхнете.

– Ого! Сейчас рванет?

– Не знаю. Все сейчас слушают приемник с Такахико.

– Ладно, Нобунага, просыпайся.

– Ага.

Любое их действие превращалось в комический номер мандзай[2]. Если гигантское извержение отправит нас в мир иной, уверен,