Кроличья нора - Дмитрий Ромов Страница 25

— Бать, отвёртка есть? — спросил я.

— Чего?

— Отвёртка нужна, говорю.

— Вон там, — кивнул он на старый жестяной ящик для инструментов.

Я подошёл и развёл продольные ручки в разные стороны. Внутри оказалась куча видавших виды железяк. Они были брошены навалом — сточившиеся отвёртки, плоскогубцы, шурупы, кусачки, куски провода, металлические пластины. Чего только не было.

Я выбрал плоскую отвёртку и кивнул. Сгодится.

— Зачем тебе? — нахмурился хозяин склада.

— Открутить кое-что, — кивнул я. — Дверь наружу открыта? Та, что на улицу ведёт.

— Сиди здесь, — кивнул дед. — Я сейчас пойду кислородные баллоны по отделениям развозить, а ты тут сиди. Вона, три тубуретки составь и спи. Приду — разбужу.

— Лады, — кивнул я, — так и сделаем, я сейчас вернусь и лягу.

— Куда⁈

Я открыл дверь и выглянул наружу. Никого видно не было.

— Да щас, сказал, — буркнул я и выскользнул со склада.

Быстро пробежал по первоначальному маршруту, поднялся в полной темноте внутри пристройки со скошенной крышей и подошёл к двери, ведущей наружу. Тихонько нажал плечом. Дверь скрипнула и поддалась.

Снаружи стояла ночь, тихая и довольно тёплая. Я вышел наружу, осмотрелся, не увидел ничего подозрительного и рванул в сторону морга. Прошёл вдоль стены, нашёл тёмное, скрытое ото всех местечко и написал Пете: «Я в морге. Приходи. Только не пались».

Ответ пришёл быстро: «Иду».

Через пять минут послышался звук шагов.

— Петя… — тихонько позвал я.

Он остановился, покрутил головой. Я вышел из тени и махнул ему рукой. Он заметил и повернул ко мне.

— А чё внутрь? — спросил Пётр, подойдя ближе.

— Да, там дежурный, зачем светиться. Только что машина приезжала.

— Ясно… Ты охерел, что ли по шарикам мне лупить? Совсем уже?

— Пётр Алексеевич, короче, мне дали шприц, чтобы я грохнул вашего свидетеля.

Честно говоря, я уже пожалел, что написал Петру, а не Чердынцеву. Не надо было. Я головой покачал, а мышь начала скрести по сердцу, мол, лоханулся ты, лоханулся.

— Ты совсем долбанулся, Краснов?

— Да тише, блин, сейчас трупаки встанут от вашего крика. Тише. Расскажу сейчас. Что можно.

— Чего-чего?

— Руднёв про меня сказал что-нибудь?

— Нет, — помотал Романов головой. — Я вообще не понял пока, он соображает хоть что-то или нет. Мычит, шарами крутит. Его же пока не допрашивал никто. Врачи не разрешали. И чё, бляха, я теперь должен говорить? Какого хрена я здесь делал?

— Короче, Пётр Лексеич, ты мне друг или портянка?

Зря я Пете написал, зря…

— А мы чё, брудершафт с тобой форсировали?

— Да я к вам, как к царю-батюшке. К нему ж на «ты» всегда. Вы же не зафиксировали вызов и всё такое?

— Нет пока. Рассказывай быстрее, у меня времени нет.

Он был раздражён. Приехал непонятно зачем, да ещё и по бубенцам схлопотал.

— Короче, дело моё как бы не по вашей части, но…

— А зачем тогда меня дёрнул? — зло воскликнул он.

— Да тише, блин! Не в казарме, ё-моё. В общем, я на простыню между ног Кашпировского…

— Какого Кашпировского? Руднёва что ли?

— Да. На простыне жидкость из шприца, можете сделать анализ, что это такое?

— Сука… Ты прикалываешься что ли? Он туда нассал поди со страха, а я анализ ему делать буду? На яйцеглист? Или чё там делают? Какого хера ты меня вообще в эту шнягу втянул? Ты же чуть его не заколба…

— Пётр Алексеич! — резко перебил я. — Я, блин, ваши косяки разгребаю, а вы ещё раздражаетесь.

— Какие косяки? — снова повысил он голос.

— А кто, блин, с агентами накосячил? Кто вписал данные Руднёва? Я что ли? Теперь его грохнуть хотят за это дело.

— Погоди… то есть… вот это оно и есть, получается?..

— Я не знаю, как вы его теперь будете охранять и защищать, но сегодняшняя попытка явно будет не последней. Вы понимаете?

Я протянул ему коробочку со шприцом.

— Может, получится выяснить, что там было внутри.

— Тьфу, — в сердцах плюнул он. — Твою мать!

— Ну, а я про что вам говорю? Отпечатки свои я стёр, кстати. С коробки тоже сотрите.

— Бляха-муха! Вот это скорость, я понимаю. То есть… если бы я не изменил данные, то сегодня тебя бы попытались завалить…

— Не сегодня, а раньше. В общем, сделайте анализ жидкости. И давайте встретимся днём и всё спокойно обсудим. Идёт?

— Я позвоню, — недовольно буркнул он и, не прощаясь, зашагал обратно к корпусу.

А я проскользнул мимо морга, перебежал улицу, прошёл двором, снова перешёл дорогу и вернулся во двор, где мы бросили «Тойоту». Она была ещё там. Парус с Кутей не решились использовать её снова, а я решился.

Я поменял номера с другой такой же развалиной, поковырял отвёрткой в замке, завёлся и двинул в сторону центра. Подъехал к РФПК, запарковался со стороны улицы, рядом с шашлычкой, которую держал когда-то дядя Нико, предыдущий барон. Вышел, прошёл на парковку, сел в свой «Ларгус» и поехал домой. Спать оставалось недолго…

* * *

Утром зашла Настя.

— Ты чего мне не позвонил? — спросила она. — Поздно пришёл?

Я кивнул. Собственно, это и по виду моему было понятно. Я стоял весь всклокоченный, а из одежды на мне имелись только боксеры.

— Завтрак делать? — кивнула Настя, пробежав взглядом по моему телу.

— Кофе попьём и пойдём, — кивнул я. — Но, чую, опоздаем. Если хочешь…

— Нет, не хочу, — перебила она, догадавшись, что я хочу спросить. — Дождусь тебя и вместе пойдём.

— Ладно, — кивнул я и двинул на кухню.

Настя зашла следом за мной.

— Может яичницу? — уточнила она. — Или бутер?

— Не… потом, на перемене в кафешку сбегаем. Сейчас не хочу…

— А я бы сегодня вообще в школу не ходила.

— Почему? — спросил я.

— Да блин…

— Чего, Насть?

— Медуза родаков вызвала к третьему уроку. Из-за тех фотографий. Прикинь, она их скачала и сохранила… Сука. Отец увидит, у него инфаркт сразу случится.

— Да зачем она будет показывать? — попытался я подбодрить Настю, хотя понимал, будет.

— Будет, сто процентов. Она и