Четыре шага в бреду - Евгений Иванович Таганов Страница 21

внуковском накопителе он позвонил на квартиру родителей Веры, узнать, как «свет его очей» доехала до Твери. Вера сказала, что доехала хорошо, но сухость ее ответа рассердила его, и он решил, что сам первым больше звонить не будет. А если с ней что-то случится, то разъяренные родители сами по любому его найдут.

В час дня попросил принести ему в кабинет полный обед, потом, повесив на кабинет табличку «Не беспокоить», всласть читал «Народную монархию» Солоневича (Жоркин приказ к обязательному чтению). В три часа открылся клуб на втором этаже с выставкой псковского живописца — посмотрел и ее.

Время летело незаметно, но в тот момент, когда он собрался было уже ехать домой, в кабинет пожаловала Сабина собственной персоной. Вошла как к себе домой, благо охранительницы Лары на месте не было.

— Ну и почему ты мне не позвонил? — сердито плюхнулась она в кресло напротив.

— Мне кажется, мы поменялись местами. Ты стала пылким нетерпеливым парнем, а я — застенчивой нерешительной девушкой.

— Опаньки! Мне это как-то в голову не приходило, а ведь верно. Моя ты девушка.

— Минутку, — сказал он, достал из стола диктофон и включил нужную кнопку.

— Это для чего? — чуть опешила Банкирша.

— Для истории. Каждый шаг наших отношений должен быть зафиксирован. Или мы этого не стоим?

— Ну не знаю, — она недоверчиво смотрела на диктофон.

— Давай рассказывай про свой детский сад.

— А ведь он классный у меня… — и Сабина стала рассказывать. Увлекшись, на запись уже не косилась. Да и то сказать, привыкла, наверно, к видеокамере в своем детском узилище, с помощью которой три богатых мамы контролировали ее гувернерство.

Алекс слушал, задавал вопросы — и ему действительно было интересно все это. Спросил и о наличии подходящего образования, Банкирша сказала, что год отучилась в пединституте, но ушла из-за одного дебильного препода. «А как насчет там восстановиться?» — спросил отельер. «Я и сама уже об этом думала», — отвечала фифочка, вернее бывшая фифочка, а сейчас вполне вменяемая собеседница.

Их милое воркование прервали пришедшие подряд три эсэмэски. Демко написал:

«Сообщите, когда сможете приехать подписать договор, он выслан вам на имейл».

«Послезавтра буду», — ответил довольный Алекс.

Вера написала:

«Я выхожу замуж. Забудь меня».

После тридцатисекундного шока он отчеканил:

«Как скажешь». — От злости даже не позволил себе соскочить с фривольного разговора и настроения.

Третье послание было с неизвестного номера:

«Мы с П под домашним арестом. Идет служебное расследование. П ранен».

Тут стало совсем не до Банкирши. Он быстро распечатал присланный Демко договор и всунул его в файл и в свою плечевую торбу.

— Знаешь, мне срочно надо убегать.

— Как скажешь, мой господин, — сказала она, поднимаясь следом за ним.

— Всегда говори именно так — и все у тебя получится, — не мог он не засмеяться.

— Я знаю, — победительная улыбка сияла на ее хорошеньком личике. Это был уже перебор, поэтому он бросил как самое пустяковое:

— Кстати, до самого Ритуала тебе надо пройти несколько тестов. Первым было это (указал на диктофон), второе: необходимо прикрепить к твоему прикиду тайный жучок, а в твою тачку поставить передатчик.

— Как это? Для чего?

— Во-первых, узнать, как ты ведешь себя со своим окружением, во-вторых, тренаж, чтобы ты четко освоила грамотную интересную речь, в-третьих, доказала свою смелость, что не боишься ничего на свете.

— А в-четвертых?

— В-четвертых, — он чуть задумался. — В-четвертых… действительно для истории, какой зеленой ты была в самом начале.

— А в-пятых, чтобы ты мог показывать это другим бабам, — сердито подхватила она.

— Ну вот, тест на смелость ты уже не прошла, — резюмировал вреднюга-отельер. — Было приятно поговорить.

— Думаешь, я сдамся? Сначала дай мне как следует подумать.

— Все, пока, — он закрыл кабинет, даже чмокнул ее в щеку и быстрыми шагами устремился на выход через черный ход.

3

Впрочем, вышел наружу он не сразу, у самой двери остановился, дабы собрать разбегающиеся мысли в пучок. Тверское фиаско пока заблокировал, переключился на Москву. «Домашний арест», «служебное расследование», «ранен» — значит, не зря куратор говорил, что через два дня все может решиться, вот и решилось, но, видимо, с плачевным результатом. Немного подумав, он позвонил по телефону, высветившемуся на определителе. Ответил немолодой женский голос:

— Я вас слушаю.

— Извините, на моем телефоне отразился ваш вызов. Я хотел бы…

— Я весь день никому не звонила.

— Это был не звонок, а эсэмэска…

— А, это, должно быть, мой сосед Андрей. У него почему-то ни телефоны, ни интернет не работают. Его позвать или что-то передать?

— Да нет, ничего не надо, наверно, он по ошибке набрал мой номер. Извините… — И Алекс сбросил вызов.

Сомнений почти не оставалось: Урнов зашел к соседке «за солью» и рискнул послать сообщение. Хотя вполне возможно, что это другой Андрей и просто совпадение.

Еще чуть подумав, он набрал домашний телефон Зацепина. (А что, я его воспитанник — имею право.) Ответил неприветливый мужской голос:

«Алё».

— Мне Петра Ивановича пожалуйста.

«Он сейчас не может подойти к телефону. Что ему передать?»

— Если он в соседней комнате, просто передайте ему трубку радиотелефона.

«К сожалению, он сейчас не может говорить. Что ему передать?»

— Передайте ему, что у него очень грубые и некультурные гости, — своей последней фразой Копылов остался весьма доволен. Надо срочно снова в Московию, понял он.

Через два квартала от «Биремы» находилась авиакасса. Уже почти вошел туда, да повернул назад, сообразив, что теперь без стрелялки ему в Московии делать нечего, стало быть, только на машине. Набрал Стаса:

— Мне срочно надо в Тверь за Верой.

«Что, прямо сейчас, на ночь?»

— Именно так.

«Что-то опять темнишь ты, парень».

— Готов потом все на полиграфе ответить.

«Автобусом или с Сенюковым?»

— С Сенюковым.

Отпущенный водитель был уже дома и звонок босса его совсем не обрадовал, сказал, что уже принял на грудь две банки пива.

— Ничего, я сам поведу, ты, главное, не забудь мою вещицу взять.

В общем, скачок на метро до Треххатки, там пара трусов с носками и еле найденные водительские права в торбу — и к дому Сенюкова.

Пока трясся в вагоне метро, прочитал договор из «Арго», там были одни общие слова: улучшить, расширить, увеличить. Сунув листики назад в папку, дал волю тверской проблеме. Сразу накатила волна тихого бешенства. Как же он ненавидел превращение своей бескрайней мужской жизни в крохотную мышиную норку со всеми этими стенаниями: любит — не любит, ценит — не ценит, дорожит — не дорожит. Ну что ж, даже и лучше: не надо под нее как-то подстраиваться, заботиться о ее благополучии и развлечениях.